— Проклятье, — пробормотал Катон. — Берите его. Мы уже на уровне прохода. Идите к стене — чтобы огни были на одной линии.
Катон посчитал проходящих мимо солдат — получилось семь. Он подождал остальных еще мгновение, но услышал крики врагов совсем рядом и поспешил за бойцами. Преследователи оказались ближе, чем он думал. Несколько бандитов выскочили из мрака и принялись звать остальных, заметив удирающего Катона, который поспешно пробирался через заграждения. Увидев добычу, враги неосторожно бросились к Катону напрямик, через полосу препятствий, наискосок к проходу, по которому со всей осторожностью двигались римляне. Катон прошел еще несколько шагов и повернулся, пригнувшись, готовый защищаться. Тут раздался резкий вопль, и ближайший враг рухнул, схватившись за ногу. Затем упал еще один преследователь, а третий споткнулся, ступив в яму. Только один добрался до Катона и ринулся на римлянина, ткнув длинным мечом в живот центуриона. Катон едва успел отразить удар, а противник тут же махнул клинком горизонтально, заставив центуриона опуститься на колено и пригнуть голову. Лезвие просвистело над головой. Катон рубанул своим мечом на уровне колен и почувствовал, как лезвие с чавкающим неприятным звуком вошло в сустав, взрезав сухожилия и раздробив кость. Враг с криком рухнул навзничь. Катон оставил его и двинулся вбок, пока не увидел, что огоньки соединились. Тогда он снова двинулся вперед.
За его спиной иудеи, осознав опасность, замерли неподалеку от края заграждений. Катон улыбнулся про себя. Все сработало, как он и рассчитывал. Осталось только добежать до стены, пробраться вдоль нее к потайной двери — и ночная вылазка закончена. Но тут что-то ударило в песок рядом с ним. Потом еще — у самого сапога. Песок брызнул по голени. Разъяренные заграждениями, враги принялись осыпать римлян камнями.
Катон втянул голову в плечи и побежал легкой рысцой, страшась в любое мгновение ощутить железный шип, пробивающий ступню, и остаться хромым и беспомощным. Внезапно он наткнулся на кого-то из бойцов и резко выпрямился.
— Проклятье, что вы делаете? Вперед!
— Невозможно, командир, — ответил один из тех, кто помогал Петронию. — Глабария ударило камнем. Наповал.
Катон на мгновение сжался, глядя на трех солдат. Один неподвижно лежал на земле, Петроний опустился на колено, а третий солдат еще держал его под плечо, пытаясь поднять на ноги. Оглянувшись, Катон увидел, что иудеи бегают вдоль границы заграждений. В любой миг они обнаружат проход, и, возможно, найдется наблюдательный, кто поймет смысл двух горящих ламп. Через мгновение его страхи подтвердились: ближайший враг осторожно ступил в проход между ловушками. Катон нервно сглотнул и почувствовал, что рот пересох, словно набитый песком. Он принял единственно возможное решение: нагнулся к Петронию, схватил его свободное плечо и поднял на ноги.
— Идем.
— А Глабарий, командир?
— Придется оставить его.
— Нет!
— Молчать и вперед.
— Но он мой друг.
Катон подавил готовую выплеснуться ярость и заговорил как можно спокойней:
— Мы не можем нести обоих. Придется его оставить, иначе все умрем. Пошли!
Он шагнул вперед, и солдат, почувствовав движение тела Петрония, бросил на друга последний прощальный взгляд и двинулся следом. Катон непрерывно смотрел на лампы, чтобы не сбиться с тропы, и не осмеливался оглядываться на приближающегося врага. Они добрались до рва, сползли на дно и поднялись по противоположному склону, сгибаясь под тяжестью раненого. Потом двинулись по узкой полоске земли вдоль стены к потайной двери. Катон различал впереди фигуры бойцов и гнал себя вперед. До спасительных стен форта оставалось совсем немного.
Над головой вспыхнул огонь, послышался треск горящего хвороста, и огненный шар пролетел со стены в ров, освещая все вокруг. Оглянувшись, Катон увидел, как иудей, который первым нашел проход в заграждениях, скатился в ров, ярко освещенный пламенем. Раздался громовой голос Макрона:
— Лучники! Валите их!
Оперенные стрелы взвивались в воздух и жалили бандитов, преследующих Катона и его солдат. Некоторые упали на месте, остальные застыли, увидев новую опасность. Новые стрелы достигли цели, оставив на песке несколько трупов. Катон снова посмотрел в сторону потайной двери и прибавил шагу. Толстая деревянная дверь уже была распахнута; они втолкнули Петрония внутрь, затем протиснулись следом и рухнули наземь, тяжело дыша.
— Запереть дверь, — приказал Катон.
Оптион отделения, приставленного охранять потайную дверь, выглянул наружу.
— А где остальные, командир?
— Уже должны быть. Сикоракс и остальные.
— Их нигде не видно, командир.
— Запереть ворота, — повторил Катон. — Если они не вернулись, значит, уже не вернутся.
Оптион, помедлив мгновение, кивнул, захлопнул дверь и вставил запорные балки в упоры. Катон заставил себя подняться, сделал несколько глубоких вдохов и показал на Петрония.
— Немедленно доставить его в лазарет.
Когда оптион выполнил приказ, Катон отправился на стену и, протискиваясь мимо лучников, добрался до Макрона. Префект приветствовал его улыбкой.
— Катон! У тебя получилось. Как остальные?
— Я потерял в своей команде шестерых, а о Сикораксе никаких вестей.
— Я знаю, — спокойно ответил Макрон. — Мы продолжим искать его и его людей. А пока погляди.
Префект показал над стеной в сторону онагров, охваченных пламенем. Треск огня доносился до стен форта. Одно метательное сооружение погибло в пожаре, а со второго врагу удалось сбить пламя. Вскоре огонь погас.
— Ничего, — сказал довольным тоном Макрон. — На какое-то время один онагр вышел из игры, а второй уничтожен. Наши шансы здорово возросли. Отличная работа, Катон.
Катон пытался радоваться своему успеху, но чувствовал внутри только опустошенность и безмерную усталость. Если Сикоракс и его люди погибли, то вылазка далась дорогой ценой, чего бы они ни достигли. Центурион чувствовал вину за то, что стал причиной гибели солдат. Он взглянул за стену, на пылающий хворост и мертвые тела вокруг, на пустыню, пытаясь разглядеть во тьме место, где ему пришлось оставить Глабария, словно еще надеялся увидеть, как солдат выходит из тьмы. Но Глабарий наверняка мертв. И Сикоракс, и остальные тоже. Лучше им умереть, понял Катон. Враг не знает пощады к римским солдатам, захваченным живьем.
Катон оперся о стену, расставив руки, и склонил голову. Макрон взглянул на него.
— Ты умаялся, парень. Пойди отдохни.
— Я подожду немного, командир. Вдруг Сикоракс доберется.
— Я поищу его, — мягко сказал Макрон. — А ты идешь отдыхать, центурион. Это приказ.
