Глава 27
Пока противник собирал силы, Макрон торопливо отдавал распоряжения по обороне форта. Сигнальщик протрубил тревогу, солдаты посыпались из казарм со снаряжением в руках и побежали к своим местам на плацу в тени здания штаб-квартиры. Помимо дежурной центурии, остающейся на стенах, были еще девять центурий пехоты и четыре кавалерийских эскадрона, которым предстояло сражаться в пешем строю. Не было времени на обычные речи перед боем, чтобы подстегнуть боевой дух солдат. Вместо этого Макрон коротко приказал кавалеристам ждать в резерве. По одной центурии было послано к остальным стенам, а оставшиеся шесть центурий отправились встречать врага.
Макрон повернулся к Катону:
— Ты отвечаешь за внутреннюю стену. На мне общее командование, я здесь быть не смогу, а потому оставляю лучшего офицера в главном месте.
— Благодарю, командир. Клянусь, что не подведу тебя.
— Если подведешь, то сожалеть об этом будет некому. — Макрон заставил себя улыбнуться. — Не дай этим тварям пройти.
— Не дам, — ответил Катон. — Мы будем сдерживать их, пока не появится Симеон со своими друзьями.
— Он придет, — уверенно сказал Макрон. — Он из тех, кто ни за что не пропустит драку. Придется оставить ему нескольких парфян для развлечения.
Катон улыбнулся.
— Посмотрим, что удастся сделать.
Макрон протянул руку:
— Желаю удачи. Сегодня она нам понадобится.
Катон крепко пожал протянутую руку:
— И тебе удачи, командир.
Макрон кивнул, и между ними повисло неуклюжее молчание; префект подумал, что неизвестно, доживут ли они до утра, чтобы приветствовать друг друга. Катон, словно догадавшись об этих мыслях, тихо сказал:
— В свое время мы сталкивались с врагами и посерьезнее, командир.
— Ну так это было во Втором легионе. — Макрон посмотрел на солдат, выбегающих на плац и занимающих свои места. — Вспомогательные когорты — не чета легионерам, хотя с виду неплохи, — неохотно добавил он. — Скоро проверим их в деле. Ступай.
Катон вывел главные силы на позиции на стене, обращенной к противнику, и снова вспомнил о Симеоне, надеясь, что мнение Макрона о проводнике окажется верным. Но даже если и так, согласятся ли люди, которых Симеон знал в Петре, выполнить обещание, данное римлянам? Катон не мог судить наверняка, он слишком мало знал о народах на восточных рубежах. Ему, как и любому солдату в когорте, оставалось только надеяться. Или их спасут Симеон с набатеями, или они погибнут. Римские войска из Сирии на помощь не придут. Лонгин рассчитывает, что Баннус уничтожит Бушир, а заодно — и людей, знающих о его неверности императору. Катон усмехнулся про себя. Было бы здорово выжить — только для того, чтобы увидеть лицо легата, перекошенное от ужаса.
У внутренней стены Катон расставил две центурии на стрелковом помосте за бруствером. Солдат, вооруженных луками, он отправил на стены по обе стороны от разрушенных ворот и на крыши зданий позади внутренней стены. Все стрелы и копья сложили перед четырьмя центуриями подвижного резерва под командой центуриона Пармения. Первую волну иудейских повстанцев, которая пойдет в брешь, встретит град снарядов с трех сторон. Катон вполне представлял разрушительный эффект подобного залпа и надеялся, что этого хватит, чтобы сломить дух противника. Если бы только удалось заставить их прекратить осаду и вернуться по своим деревням, пока не пролито слишком много крови, чтобы римляне и иудеи прониклись ее жаждой! Если Бушир падет, вся провинция обречена на годы огня, меча и бесчисленных смертей. Поэтому, как это ни ужасно, Катон должен сделать так, чтобы его солдаты с беспощадной жестокостью уничтожили первую волну атакующих.
Солнце уже садилось, покрывая лица и оружие бойцов теплым красным глянцем. Солдаты заняли свои места. Быстро угасающий закат не давал разглядеть наступающего врага, однако римлянам были хорошо слышны возгласы и торжествующие крики повстанцев, движущихся к пролому. Когда противник подошел ближе, стал слышен ритмичный стук копий и мечей о край щитов. Воздух наполнился резким шумом, от которого ширилось и разбухало чувство угрозы, нависавшее над грудой щебня там, где прежде стояла надвратная башня.
Катон, подтянувшись, залез на стрелковый помост и, пробравшись мимо солдат, оказался в центре внутренней стены. Он выставил щит перед собой и обнажил меч. Шум наступающего врага превратился в оглушительный рев. С главной стены лучники выпускали стрелы во врагов, еще не видимых для тех, кто стоял на внутренней линии обороны. В ответ неслись камни из пращей, почти сразу же найдя первую жертву среди римлян; камень угодил в руку лучнику. Солдат выронил лук, прижал руку к груди и выпрямился над парапетом. Второй булыжник ударил в лицо, и солдат рухнул со стены во двор.
Взглянув на бойцов справа и слева от себя, Катон порадовался, увидев, что большинство стоят наготове, неотрывно глядя на насыпь перед собой. Некоторые нервничали, как и сам Катон, и он решил, что нужно сказать что-то ободряющее.
— Спокойно, ребята! Враги идут, как ягнята на заклание. Не будем их разочаровывать!
Катон с удовольствием отметил, что его замечание вызвало улыбки, кто-то даже засмеялся. Но веселье мигом увяло: обстрел внезапно усилился, и еще три римлянина рухнули с главных стен. Тут Катон заметил наконечники копий, мелькнувших над кучей камней и кусков кладки, — черных на фоне алого горизонта. Центурион крепче ухватил рукоять меча и отдал приказ солдатам, стоящим наготове позади внутренней стены:
— Приготовьтесь подавать копья!
Первые враги появились над насыпью, подняв тучу пыли, и хлынули в брешь. Стрелы помчались к ним с обеих сторон. Некоторые бандиты исчезли из виду, но на их место встали новые и под дикие крики полезли вверх по неровному и осыпающемуся склону в форт. Черная волна нападающих неслась вперед, через гребень, и затем спускалась в смертельное пространство перед внутренней стеной.
— Готовь копья! — крикнул Катон.
Солдаты на стене взяли копья на изготовку. Катон подождал мгновение, пока новые враги перевалили через гребень, чтобы у солдат была мишень поплотнее. Потом поднял меч.
— Готовсь! Бросай!
Дружно крякнув от усилия, солдаты метнули оружие, отправляя копья с железными наконечниками в разъяренную толпу, зажатую на небольшом пространстве перед внутренней стеной. Десятки иудейских повстанцев рухнули на землю, пронзенные копьями римлян. Торжествующие крики стихли, и на мгновение в форте воцарилась тишина — нападающие застыли в ужасе от результата первого залпа. Римские солдаты получили от стоящих позади товарищей новые копья и приготовились к следующему залпу.
