Петр резко встал, прошелся туда-сюда. Показалось, что начинает кружиться голова. Хрен вам, мы еще поживем, а это – всего лишь нервы, для симптомов лучевой болезни еще рано. Курсант глухо выматерился, вколол арадиатин и решительно направился к лошадям. Один, правда, совсем крохотный шанс у него оставался, а первое, что им всем внушали в училище – никогда не сдаваться. Ну а раз так – вперед!
Следующие три дня он шел, точнее, ехал, почти без остановок. Пять часов на сон – и в седло! Мог бы и меньше спать, но ночи были темными, и до рассвета ехать было затруднительно. Один раз попробовал – ага, лучше бы и не пытался. Заводной конь сломал в темноте ногу, и его пришлось пристрелить. Теперь Вулкан, помимо всадника, нес на себе всю поклажу и, хотя конь был силен и тащил увеличившийся груз почти без усилий, Петр всерьез за него опасался – как-никак он тоже схватил свою дозу радиации, пускай и намного меньшую, чем хозяин, и неизвестно, как она отразилась на его здоровье. К счастью, пока что опасения были беспочвенны, во всяком случае, загибаться конь и не думал.
Итак, шанс… Единственный шанс – нормальная клиника. Где ближайшая клиника? Скажете, в другой звездной системе? А вот хрен вам. На планете есть как минимум еще одна, и она, теоретически, в пределах досягаемости. Вот только не факт, что пациента в нее примут, далеко не факт – прописки-то у него нужной нет, равно как и медицинского полиса. Хотя оснащена она, скорее всего, так, что столичные медики от зависти удавятся. Спрашивается, где она? Правильно, на имперском линкоре, который сидит себе в горах и никого не подпускает, собака! И что остается? Да добраться до этого самого линкора, обмануть системы защиты, проникнуть на борт, разобраться с управлением и, если медотсек сохранился в исправном состоянии и лекарства не скисли от времени, то, возможно, удастся выжить. Хиленький шанс, надо признать, но все равно это намного лучше, чем сдохнуть в лесу от лучевой болезни или вышибить самому себе мозги из бластера – чтоб не мучаться, значит.
По знакомой дороге, вдобавок, оставшейся в памяти планшета, да не жалея ни себя (хорошо хоть, в аптечке, помимо прочего, нашелся и сильный допинг), ни коня, Петр добрался до хутора меньше чем через двое суток. Ночевать не стал – был еще день, поэтому просто запасся едой, дабы в дальнейшем не отвлекаться и не задерживаться. Потом пошло легче – все-таки дорога. До города добрался без приключений, но там пришлось все же задержаться – заводного коня надо было купить в любом случае. Правда, задержался он совсем чуть-чуть, ровно настолько, чтобы уговорить какого-то незадачливого дворянина, что конь, точнее, не блистающий особыми достоинствами гнедой мерин ему нужнее.
Дворянин, оказавшийся на редкость твердолобым, остался сидеть на обочине с простреленной ногой и небольшим рубином в качестве компенсации, а курсант, не снижая темпа, поехал дальше, перераспределив груз и надеясь, что кони выдержат переход. Новоприобретенный гужевой транспорт к смене владельца отнесся очень спокойно, даже, можно сказать, безразлично, лишь пожевал губами и послушно потрусил за Вулканом. Да и то сказать – какая ему разница, в какую сторону ногами перебирать? Лошадь – не человек, а скотина в хозяйстве нужная и вообще ценная, ее любой хозяин кормить, холить да лелеять будет, ежели не дурак, конечно.
До постоялого двора Петр в этот день не доехал – наступили сумерки, а с учетом низкой облачности и который день моросящего дождя видимость упала почти до нуля. Петру это особых неудобств не доставило, его ноктовизор был в порядке, однако кони таких волшебных очков не имеют. Пришлось остановиться на ночлег, хорошо хоть, подходящее место нашлось быстро. Ну да курсанту было не привыкать – в темпе разбил палатку, и с рассветом двинулся дальше. На постоялый двор, правда, заехал – просто позавтракать, поесть горячего. Остановка была недолгой, и полчаса спустя он уже ехал, понукая коней, не очень-то жаждущих торопиться по окончательно раскисшей дороге.
Все-таки скорость у него в этот раз была более чем приличная. Следующий постоялый двор он проскочил, когда до темноты оставалось еще часа два. Это время он потратил на то, чтобы проехать еще хоть немного, и с наступлением сумерек вновь остановился, чтобы переночевать в палатке. Сейчас курсант прямо физически ощущал, как отпущенное ему время утекает, как песок между пальцев, и бытовые неудобства его уже мало смущали.
А на следующий день, ближе к обеду, у него произошла еще одна встреча, которой Петр, не боясь прослыть трусом, предпочел бы избегнуть. Он уже приближался к последнему постоялому двору на своем пути, когда наткнулся на целую полусотню всадников, охраняющую карету. Ну, охраняли и охраняли – их дело и, в принципе, их проблемы, вот только когда он уже миновал их, сзади раздался гневный вопли и курсант, обернувшись, узрел высунувшуюся из кареты княгиню, ту самую, которую он совсем недавно (а кажется, так давно) опустил на постоялом дворе. И сейчас эта дура, очевидно, узнав его, похоже, жаждала мщения – раздраженно орала и совершенно невежливо тыкала в его сторону пальцем.
Рука Петра рефлекторно легла на кобуру, и вовремя, потому что выскочивший из другой дверцы кареты пожилой, но шустрый, как капля ртути, толстяк тоже проорал какой-то (Петр не прислушивался, но догадаться было несложно) приказ, и воины начали разворачивать коней в сторону курсанта. Ну что же, они сами выбрали свою судьбу…
Петр отпустил курок только после того, как бластер глухо щелкнул, сигнализируя о полной разрядке батареи. Чисто механически выщелкнул ее, благо она извлекалась так же, как и обоймы старинных пистолетов, заученным движением поймал выпавшую батарею в воздухе и не глядя сунул в гнездо на кобуре. Загнал на ее место новую… в которой уже не было нужда. На дороге догорали обломки пораженной прямым попаданием кареты, вокруг в художественном беспорядке громоздились обожженные, разорванные в клочья тела людей и лошадей. Крови почти не было – все-таки бластер оружие энергетическое и результаты его выстрелов довольно специфичны, зато сильно пахло паленым мясом. Кто-то еще дергался, шевелился, не понимая, что уже мертв, обрубок тела без ног и одной руки пытался ползти, бессильно цепляясь уцелевшей рукой за глубокую липкую грязь. Жуткая картина.
Ствол бластера курился легким парком – теплоотведение при выстрелах было достаточно эффективным, но при такой интенсивности стрельбы оружие все равно раскалялось, и сейчас мельчайшие капельки воды, которыми воздух был буквально насыщен, мгновенно испарялись. Пришлось несколько секунд подождать, прежде чем оружие остыло настолько, что его можно было безбоязненно вернуть в кобуру. Однако это беспокоило сейчас курсанта в последнюю очередь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
