– Ладно, извини, – курсант повернулся, собираясь уходить. – Спокойной ночи.
– Откровенность за откровенность. Кто ты?
– В смысле?
– Ты ведь не княжич. Объяснить, почему?
– Не стоит, ты девочка умная и наблюдательная. Я прилетел из тех мест, где бластеры делают. Потерпел аварию. Сейчас выбираюсь к своим. Знать больше вредно для здоровья, поверь. Тебя до города доведу, как и обещал.
– Ха, кто кого доведет еще! Ладно, спокойной ночи.
– Угу. Но раз уж пошел вечер откровений – ты тому парню что, отказала?
– Какому?
– Да тому, который тебе ствол показывал.
– А, этому… Да, отказала. Во-первых, он мне не нравился, а во-вторых, зачем он мне? Поматросит и бросит – я ему не ровня. Все вопросы задал?
– Да. Спасибо, извини.
Последним вопросом он ее, похоже, разозлил, хотя и не понял почему. Да и не старался понять, если честно – чуть позже, уже у себя, он довольно долго лежал и думал, правду сказала девушка, или нет, но к определенному выводу прийти не смог. Можно было, конечно, вколоть ей "сыворотку правды", ну, или в чай подмешать, но зачем? Девушка – явно не шпионка, слишком уж ненадежный был способ внедрения, да и, говоря по чести, без нее он бы, наверное, просто не выжил. А раз так, то незачем и волноваться, с этой мыслью курсант и уснул.
Выехали с постоялого двора они рано утром, солнце еще только поднималось, освещая дорогу своими неверными, с трудом пробивающимися сквозь утренний туман, лучами и превращая обычный, в общем-то, пейзаж в нечто сюрреалистическое. Дорога здесь была посуше, поэтому лошади шли легко, и Петр, вколов себе очередную дозу обезболивающего, подремывал в седле – этой ночью грудь болела так, что спал он всего ничего, поэтому перед отъездом, он плюнул на последствия и вкатил себе дозу лекарства. Конечно, можно было бы и отлежаться опять на постоялом дворе, но сейчас нетерпение гнало его вперед – день пути до города и от силы пара сотен километров за ним. Правда, судя по карте, дороги дальше не было, но, во-первых, карты не всегда точны, а во-вторых, что такое двести километров по сравнению с уже пройденным путем? Начать и кончить, как говорится, главное, видеть цель и не терять осторожности, что очень сложно, если до цели остается два шага.
Настя тоже была на редкость молчалива – похоже думала о чем-то, Петр не стал интересоваться, о чем конкретно, ведь у каждого человека есть право на личные переживания и мысли. Захочет – скажет сама, нет – ну, на нет и суда нет. В любом случае, их совместная дорога заканчивалась, и скоро курсанта должны были начать волновать совсем другие проблемы.
До города они доехали чуть позже полудня, но его приближение Петр почувствовал горазда раньше – подковы лошадей зацокали по камням. Как бы ни был провинциален город Минск Восточный, но горожане следили и за своим городом, и за прилегающей территорией. Все было скромно, но очень чисто и аккуратно. А еще город окружала очень солидная, совсем не декоративная каменная стена, сложенная из внушительных блоков серого песчаника. Кто бы ни жил в этом городе, он явно не экономил на безопасности, чем вызвал у курсанта невольное уважение.
Вот здесь, в полукилометре от города, они и расстались. Петр не хотел заезжать в город, не видел в этом нужды – у него была своя дорога, припасов было достаточно, и еще он искренне считал, что чем скорее доберется до медблока, который наверняка был на базе, тем раньше выздоровеет. Полдня немного, но все же… А ведь в городе есть риск опять во что-то вляпаться. Зачем? Пока что люди доставляли курсанту неприятностей больше, чем все звери этого мира вместе взятые, и он не хотел давать им еще одного шанса. Впрочем, если быть до конца откровенным, Петр людям доставлял хлопот ничуть не меньше.
Настя, кстати, его решением была удивлена – в этом городе, по ее словам, у нее жила тетка, которая наверняка будет рада видеть и племянницу, и ее… хм… спутника. Петр весьма скептически отнесся к ее словам, но от комментариев воздержался, ибо слова – серебро, но молчание – золото. Еще одна древняя мудрость, элементы которой фактически утратили смысл в эпоху высоких технологий, но притом вполне понятная.
Вместо этого Петр явно огорошил девушку просьбой позаботиться о Мурзике. В ответ на удивленный вопрос, знает ли он, сколько стоит котенок барса, Петр лишь рассмеялся и пояснил, что в нынешнем состоянии тащить зверя с собой просто не сможет, а раз уж есть под рукой девушка, которая уже нашла с котенком общий язык – то и флаг ей в руки. А деньги… Ну что же деньги… Петр вытащил кошель, извлек из него несколько некрупных камней и, увидев округлившиеся глаза Насти, с улыбкой протянул их "на содержание котяры".
– Бери-бери, – усмехнулся он в ответ на слабые возражения. – Кто бы там ни была твоя тетя, вряд ли она богата.
Взяла. Пообещала заботиться о котенке. Даже в уголках глаз предательски что-то поблескивало. Вообще, хорошая девчонка, и неглупая. Петр даже пожалел, что не познакомился с подобной на Земле. Увы, там они, похоже, перевелись, а может, просто ему не везло. С чуть заметной усмешкой он вспомнил, как она спрашивала его, почему он не колет обезболивающее постоянно – вроде его в избытке. Петр тогда засмеялся и сказал, что для мучающегося от жажды кружка воды – благо, а вот если его бросить в омут – совсем даже наоборот. Поняла аллегорию, а вот девять из десяти ее сверстниц с цивилизованных планет вряд ли бы оказались столь же сообразительны. Впрочем, возможно, он был предвзят.
– Ты… вернешься?
А в самом-то деле, почему бы и нет?
– Вернусь. Если останусь живой – вернусь обязательно.
– Когда?
– Контрольный срок – две недели. Хотя нет, давай с запасом. Месяц. Если за это время не вернусь – значит, меня уже нет и искать меня не надо, только сама голову сложишь.
– Моя тетя живет на Крестовой улице, пятый дом.
– Хорошо, – Петр улыбнулся, взлохматил ей волосы. – Если вернусь – поймешь сразу, обещаю.
– Я буду ждать…
Дальше Петр ехал один. Обогнул город по широкой дуге, благо места были расчищенные. Кто бы ни занимался делами этого города, он внимательно следил, чтобы вокруг него на два полета стрелы не было ни кустика. Все логично – оборона, ни лазутчик не подберется, ни солдатам врага не спрятаться.
К востоку от города дорога превратилась в жалкую пародию на себя саму – проехать верхом еще можно, даже телегу кое-как протащишь, но ключевое слово здесь – кое-как. Узко и грязно, двум возам уже не разминуться, и ничего удивительного в этом не было – как успел узнать курсант, дальше не было даже деревень, только пара хуторов, не слишком к тому же процветающих, и охотничьи зимовья. На одном из таких хуторов, километрах в пятнадцати от города, Петр и заночевал.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
