на мысли, что Снежка — единственная, кто так остро на меня реагирует. И дело-то вовсе не в подарках или магии, я просто привлекаю ее как мужчина.
Было приятно это осознавать, но установленную черту переходить я не собирался. Несмотря на то, что мне действительно ничего не стоит провести гименопластику, я не хотел, чтобы моя партнерша после жалела о содеянном.
Да, я ни от каких вариантов не отказываюсь. Но бросаться на девушку просто потому, что вызываю у нее желание близости? Я не животное, и могу держать себя в руках. Одно дело — помолвка, совсем иное — привязывать ее к себе. Ведь психологию никто не отменял, я не смогу взмахнуть рукой, сказать пару волшебных слов и отменить чувства Снежки.
— И я боюсь, что сорвусь, — продолжила она, не глядя мне в глаза, но поглаживая меня по руке.
Я легко улыбнулся и приподнял ее лицо за подбородок. Наши взгляды встретились, и в этот же момент машину тряхнуло.
Сразу же включилась внутренняя связь, и я не поверил своим ушам. На машину сопровождения сзади кто-то напал. Снежка мгновенно отстранилась, заметив по моему лицу, что мы не на кочке подпрыгнули.
— Иван Владимирович, нас окружили, — доложил дежурный командир моей дружины. — Все маги, их тут человек семнадцать. В униформе.
Но я и сам уже видел как резервы в четыре-пять узлов, так и военную форму. Польскую военную форму.
— Мне нужно место, — заговорил я, ткнув пальцем в наушник, с которым не расставался. — Обеспечьте дистанцию в двадцать метров от «Коршуна».
— Так точно, ваше благородие.
— Чем я могу помочь? — спросила Макарова, открывая сумочку. — Вызвать подмогу?
Я многое ожидал увидеть в женской сумочке, принадлежащей дворянке. Но уж точно никак не военную рацию.
Улыбнувшись, я не удержался и, вновь взяв ее за подбородок, взглянул прямо в глаза.
— Просто расслабься, Снежка.
Поцеловав ее в кончик носа, я открыл дверь и выбрался наружу. Буйство стихий уже кружилось над дорогой. Объятые огнем автомобили сопровождения не спешили отстреливаться, вместо этого они ударили по педалям, разрывая дистанцию.
Я чувствовал направленные на меня взгляды, полные ненависти и искреннего желания моей смерти. Мне не требовалось выслеживать каждого пришедшего по мою душу чародея. Мне было все равно, что сподвигло именно этих отчаянных самоубийц поверить, будто их количество как-то поможет им со мной справиться.
— Принесите мне их головы! — приказал я.
Черные тени вырвались прямо из пламени и ринулись к польским магам за миг до того, как на меня и «Коршун» обрушилась огненная буря.
Глава 24
Облако ревущего огня заглушало посторонние звуки, но не лишило меня магического взора. А потому восемнадцатый чародей, под невидимостью выбежавший из-за угла жилого дома, был мной замечен.
В его руке лежал короткий клинок, напитанный магией под завязку. Это оружие одного удара — после активации заложенная в металл мощь должна просто разорвать жертву на кусочки.
Я покрутил пальцем в воздухе, и чужое пламя последовало за мной, обволакивая руку. Три десятка печатей, обеспечивающие работу огненного торнадо, изменились под моим руководством. Превратившись в единый протуберанец, пламя с ревом набросилось на невидимку.
Он не успел сделать вообще ничего. Просто в мгновение ока рассыпался прахом вместе с артефактом. Устранив опасность в виде торнадо, я указал рукой на дом с другой стороны дороги.
Поляк с оружием в руках, уже собиравшийся убить хозяев квартиры, откуда он намеревался вести по мне огонь, замер на мгновение, а затем оглушающий треск молнии превратил его в прах. На пол квартиры упала снайперская винтовка, через разбитое моими чарами окно я услышал испуганный визг.
Но извиняться было некогда. Мои тени добрались до врагов, и поляки, демонстрируя слаженность команды, объединились, чтобы уничтожать мои чары. Захлопали двери машин сопровождения — дружина высыпала на улицу и тут же устремилась к домам, на крышах которых разместились вражеские маги.
И только Сергей со Снежаной остались в «Коршуне».
За своих бойцов я не переживал — на них зачарований больше, чем на ком-либо в Российской Империи. И я в своих людях уверен, а среди нападавших хватало и простецов, которые могли навредить мирным людям.
Пока вражеские маги занимались моими тенями, дружина просочилась в дома. А я, оттолкнувшись от земли, взмыл в воздух, отвлекая на себя внимание чародеев. Стоило мне подняться на высоту здания, как в меня полетели новые заклинания. Разрушать я их даже не пытался, принимая на артефактные щиты.
Направив набалдашник потеплевшей трости на крышу справа от себя, я применил сразу десяток темных серпов. Короткие вспышки серого цвета устремились от меня к врагам, но те умудрялись сбивать их на подлете, отвлекаясь от атаки.
Со спины в меня влетела молния. Яростный грохот ударил по ушам, но я отмахнулся, и на крышу здания, с которого шла атака, обрушилась силовая плита. Крошево человеческих костей, бетона и брызги крови показали, что теперь можно сосредоточиться только на восьми оставшихся врагах.
— Отступаем! — услышал я приказ одного из них.
Видимо, поняли твари, что я им не по зубам. Я же услышал, как гремят автоматные выстрелы — дружина вступила в бой внутри зданий. Значит, можно считать, что поляки заперты, и бежать им уже некуда.
Из бетонной крыши поднялись призрачные руки с когтями на пальцах. Они хватали чародеев за ноги, тянули к земле, заставляя тратить время на защиту и попытки выбраться. Я же перелетел на кровлю и, ударив тростью, как дубиной, раздробил челюсть оказавшемуся рядом магу.
Поляк выплюнул зубы вперемешку с кровью, а я безжалостно добавил пяткой трости в грудь врага. Его защита мелькнула, активируясь на долю секунды, но тут же лопнула под ударом, не в силах сдержать мощь артефакта. Хрустнули ребра, треснула плоть, и пятка трости вышла из спины противника.
Схватив его за голову, я потянул ее в одну сторону, трость в другую. Еще живой, он заорал от испытываемой боли, а потом затих, осев
