начинаю его упаковывать.
– Что я могу сделать? – спрашивает Митч.
Я окидываю взглядом его растрепанные волосы, мятую одежду и фингал под глазом и не могу удержаться от улыбки.
– Для начала, почему бы тебе не рассказать, откуда у тебя этот синяк под глазом?
Он смущенно улыбается мне.
– Это дело рук Уэста.
Я взволнованно вздыхаю, но он поднимает руку, безмолвно умоляя меня не нервничать.
– Поверь мне, я заслужил.
– Что ж, как скажешь. – Я заглядываю в холодильник и улыбаюсь, когда замечаю там поднос с сотней сэндвичей. Я беру два и кладу их в контейнер для Ноа. К счастью, у меня есть еще целых десять минут на то, чтобы собраться.
– Хочешь, я отвезу Ноа в школу? – спрашивает Митч.
Я уже собираюсь сказать ему, что мы и так справимся, но Ноа спускается по ступенькам и отвечает за меня:
– Да, пожалуйста. Это будет выглядеть намного круче. – Он встает рядом с Митчем, и этот здоровяк наклоняется и по привычке взъерошивает его волосы. Ноа всячески старается увернуться, и Митч смеется.
После этого они оба идут на выход.
Собрав обед в школу, я быстро надеваю спортивные штаны и выхожу на поиски мальчиков. Мальчики… Мне нравится, как это звучит.
Я медленно открываю входную дверь и вижу, что они оба сидят на ступеньках. На дворе февральское утро, но все крыльцо залито солнечными лучами, от чего становится тепло. Солнце освещает Митча, и в его волосах можно разглядеть золотые искорки. Я задерживаюсь в дверном проеме на мгновение, чтобы понаблюдать за ними. Я чувствую, как Митч заполняет некогда пустое пространство, и это греет мне душу. Я думаю о том, что после потери родителей наша жизнь опустела. Но потом этот здоровяк с хрупким сердцем без спроса ворвался в нашу жизнь и снова сделал ее полноценной.
Прочистив горло, я говорю:
– Ноа, не забудь свой обед.
Они оба оборачиваются и смотрят на меня через плечо. После этого они встают, Ноа берет контейнер и благодарит меня за обед.
– Увидимся после школы, Энди, – он машет мне рукой на прощание и направляется к машине Митча, припаркованной неподалеку.
Митч делает шаг ко мне и обхватывает меня своей сильной рукой за талию, прижимая меня к себе.
– Доброе утро, Блонди. – Он снова целует меня, на этот раз он не спешит отстраняться.
Я довольно мурлычу ему в губы, а затем слегка отстраняюсь.
– Будь осторожен, скоро я привыкну к твоим утренним поцелуям.
– Я и не против. – Он прикрывает глаза и целует меня в лоб. – Я люблю тебя так сильно, что аж немного больно.
– Уверен, что это не из‐за синяка под глазом?
Митч смеется.
– Определенно нет.
Я счастливо вздыхаю.
– Я тоже люблю тебя, здоровяк.
– Боже, я опаздываю в школу! – кричит Ноа, стоя рядом с машиной Митча.
Мы хихикаем, и я шутливо извиняюсь перед братом. Он издает недовольный стон, когда Митч целует меня еще раз, прежде чем направиться к своей машине.
Я прислоняюсь к дверному косяку, наблюдая, как они взаимодействуют друг с другом. Ноа говорит что‐то Митчу, а он смеется в ответ. Они садятся в машину с улыбками на лицах. Они выглядят такими счастливыми. Я чувствую ком в горле, но стараюсь не плакать.
Митч Андерсон, грубый снаружи и нежный внутри, стал тем, в ком мы нуждались.
И мы снова стали настоящей семьей. Одним целым.
Сегодня я хочу поблагодарить жизнь за три вещи: за моего младшего брата, за Митча Андерсона и за нашу семью.
Потому что порой семья – это не то, что есть с рождения, а то, что ты сам создал. То, над чем нужно работать. И это моя семья.
Митч
Десять месяцев спустя
Впервые увидев Энди в свадебном платье, я чувствую, как у меня перехватывает дыхание.
Мое сердце замирает, когда я смотрю на нее. Шелковистая ткань ее платья идеально облегает округлые бедра, а подол юбки слегка расширяется к низу. Ее волосы заколоты сзади, открывая ее прекрасное лицо. Энди смотрит на меня, улыбаясь, и я снова любуюсь ее ямочкой на щеке. У нее в руках букет из крупных красных роз и еще каких‐то цветов поменьше.
Признаться, я немного удивлен, что букет не сделан из сэндвичей «Джимми Джонс».
Торжественный зал в центре Вашингтона мерцает рождественскими огнями и украшен еловыми ветками. Такое чувство, будто мы находимся в лесу. Насыщенные красные и зеленые оттенки, в которых оформлен зал, а также элегантная сервировка столов создают романтичную и уютную атмосферу.
Я могу с уверенностью сказать, что впервые в жизни я с нетерпением ждал отпуска в НХЛ. Потому что сегодня эта великолепная девушка, идущая ко мне навстречу, станет моей женой.
Я наконец‐то понимаю то головокружительное чувство, которое возникает у людей перед праздниками, когда они собираются открыть подарок, о котором мечтали месяцами. Я чувствую то же самое
Я никогда еще так не волновался перед подарком.
Почувствовав небольшой толчок, я поворачиваюсь и вижу, что мой шафер, Ноа, мне улыбается. Я поднимаю глаза и вижу своих дружков – Брюса, Колби, Реми и, как вы уже догадались, Уэстона Кершоу. Все они смотрят на меня и по‐дурацки двигают бровями.
Вздохнув, я поворачиваюсь обратно к своей невесте. Под венец ее ведет Ронда. Думаю, я наконец смог ей понравиться. Хотя бы немного. На Ронде изысканное серебристое платье в пол.
Она целует Энди в щеку, а затем моя невеста наконец подходит ко мне. Все становится на свои места. Я с трудом держусь, чтобы не схватить ее и не поцеловать сразу же, испортив церемонию. Но во время репетиции на меня уже накричали за это. Что ж, у нас еще будет время на это сегодня вечером.
Энди улыбается мне со слезами на глазах. Мы стоим, взявшись за руки, перед тем, кто будет проводить церемонию – доктором Кертисом. Моя невеста поворачивается и передает букет подружке невесты, Мелани. Другие подружки невесты, Тори и Ноэль, счастливо улыбаются, смотря на нас с благоговением. Их платья похожи по фасону на платье Ронды, но они зеленого цвета.
Когда Энди вновь поднимает на меня взгляд своих блестящих карих глаз, я практически таю на месте. Я вижу, что она вот‐вот заплачет, и знаю, что это от счастья. Потому что она так искренне улыбается и сжимает мои ладони, словно никогда больше не собирается их отпускать. Что ж, Блонди, этого делать и не придется. Потому что я больше никуда не денусь.
Доктор Кертис произносит несколько мудрых слов,
