лепешку злоумышленника, сидевшего сейчас в засаде. Но Вемовей не позволил внутреннему напряжению вылиться во вне. Походка его оставалась расслабленной, даже вкрадчивой. Портал снова вывел за стены крепости военного училища. Каретный ряд у портального островка насчитывал пятнадцать повозок. Гости, явившиеся на бал, еще не разошлись окончательно. До полуночи оставалось полчаса, но был шанс, что упырь уже на обещанном месте. Вем заглядывал в окна каждой кареты, пока в одной не узрел знакомую морду кровососа. Без всяких пиететов он распахнул дверцу и уселся на соседнее сиденье.
– Есть разговор…
– Ты страх потерял, смерд! Куда лезешь?!
Упырь схватил Вемовея за шею, желая то ли задушить, то ли выкинуть из кареты, но тут же ослабил хватку, как только ощутил легкий укол под сердцем. Длинный нож для вскрытия писем красноречиво утыкался острием в его грудь.
– Поговорим? – повторил с холодным презрением Вемовей.
– Я тебя уз-знал. Это ты девчонку увел! – прошипел зло Исупов.
– Отлично, знакомиться не надо.
– Ты же грязный лиш-шак! Ты не вэйн! – в голосе слышалась обида напополам с презрением.
– Ты тоже.
– Зато я…
– Титулованный кровосос, угу, я в курсе, – перебил его Вемовей, не сводя глаз с противника. Маленькая мошкарная лампочка под потолком кареты не давала яркого света. Но все же он заметил тончайшую грань иллюзионной маски по контуру лица белобрысого. Иллюзия была так искусно выполнена, что выдавала себя лишь в тесной близости и только тому, кто знал, что ищет.
– Именно, и твоя детская пилка не убьет меня, – фыркнул он.
– Я успею сделать пару ударов, чтобы твое тело замедлилось для регенерации, а затем перережу тебе горло. Поверь, пилить я умею отлично даже пилкой для ногтей.
Упырь дернул острым плечиком:
– Это вряд ли, скорее я первым удуш-шу тебя, как гуся, а потом выпью до капли.
Вемовей не стал спорить:
– Я предлагаю третий вариант, который позволит нам разойтись полюбовно. Ты отзываешь своего родственничка от Полины Войновой, оберег девушки при этом должен остаться невредимым. И больше не показываешься на ее горизонте. Я же обещаю не отправлять компрометирующее письмо вашему достославному батюшке. Хотя руки так и чешутся. Заманчиво посмотреть, как ты лишишься наследства.
Упырь сощурил глаза и прошипел:
– Откуда… У тебя ничего на меня нет.
– А ты послушай.
Конверт с письмом в сумраке вечера выделялся белым пятном. Вем щелкнул пальцами, и кристалл мерно зашелестел, повторяя слово в слово давешний разговор двух заговорщиков.
– Драконья чешуя! Ты слушал нас-с-с, – выругался полуупырь, выхватывая конверт. – Но разве на территории училища прослушки разрешены?
Надо отдать должное, он быстро смекнул, что к чему.
– Это не единственное письмо, все верно, – подтвердил его догадки Вем. – Ну что, мы договорились?
– Чтоб тебя изнань сожрал!
– Отзывай пса.
Бормоча проклятья, упырь полукровка достал вэйглас.
Пока он говорил, несколько тончайших фиолетовых нитей вэи незаметно протянулись со спины упыря к его вискам. Полностью маску снять у Вемовея бы не хватило сил, но вот кратко полюбоваться истинным обликом кровопийцы на прощание стало делом чести. Глаза с розовым белком, отвратительно тонкие и острые зубы на холеном и бледном, почти женственном личике.
«Любопытный червяк», – раздался в голове рокочущий голос демона, заявившегося, чтобы тоже разглядеть упыря.
«Этот скорее пиявка».
Уже отошел от кареты на добрых десять шагов, когда позади услышал вопль Исупова, обнаружившего сбой в работе иллюзии. Кратковременный, но он-то этого не знает.
Вем снова просвистел мотивчик любимой дедовой песни. Осталось забрать письмо у привратника.
Ни сам Вемовей, ни упырь не заметили в ту ночь сидящую на крыше кареты белку. А оборотень в этот раз сдержал свое «кви-кви» и только довольно фыркнул в когтистые маленькие лапки. Сидор Радужкин был доволен, что пошел на поводу у своего любопытства и стал свидетелем забавной сценки. От соседа по комнате он многого мог ожидать, но вот чтобы так умело приструнить упыря! Ловкость, достойная уважения! А ловкость Сидя уважал.
* * *
Солнечный луч запутался в занавеске, освободился и робко заполз на щеку девушки. Полина потянулась, сминая пятками одеяло. Медленно распахнула глаза и… восторженно пискнула.
От одного воспоминания вчерашних сладких до одури поцелуев по телу понеслись мурашки. Скинув заслон, прислушалась и сразу же ощутила Вемовея. Он уже не спал и тоже думал о ней. С удовольствием она впитывала в себя его жажду видеть ее немедленно, желание касаться, не отпускать, ревность и боязнь потерять. Чувства парня затягивали как водоворот, бесконечно красивые в своей глубине.
Полина поднялась и громко расхохоталась, закружилась на месте, раскинув в стороны руки. Потом сложила ладони на груди и просто так стояла, чувствуя желанного человека на расстоянии. Ведь у нее внутри было не меньше ответных чувств, таких, каких ранее никогда не испытывала.
– Единый, это бесподобно, – прошептала.
После умывальни Полина тщательно выбрала платье, самое лучшее из повседневных. Оно подчеркивало достоинства фигуры и в то же время не выглядело вызывающим. Несколько минут не могла решиться, какую прическу соорудить, в итоге просто прихватила заколкой волосы в хвост ниже затылка. Чуть румян и каплю бальзама на губы, и вот она готова была выйти. Ноги зудели, так хотелось бежать к нему, но Поля себя сдерживала. Помнила, как вчера, чтобы зайти в дом, выставила заслон, иначе бы не смогла просто расстаться с парнем. Мыслить здраво стало теперь невероятно трудно. Боже, это все же случилось – она влюбилась без памяти.
Не успела Полина и шагу сделать из комнаты, как увидела на пороге соседок.
– Полечка! О, а куда это ты с утра выходного собралась? Какая хорошенькая, а глаза сияют. Похоже, Илья после бала был в ударе, – вместо «здрасьте» выдала Леля.
Полина закусила губу. Конечно, она поступила по-детски, шепнув Илье, прежде чем уйти: «Я ухожу. Прости, пожалуйста, все вопросы завтра». Тогда она сама точно не понимала, что сделает в своей ревности к помощнице лекаря: подойдет ли к Вемовею или покинет в одиночку сборище. Кажется, Илья не придал особого значения ее словам. Когда к нему подошел начальник по вэй-безопасности с беседой, то не пошел вслед за невестой. Очень хороший, прямой, ответственный и доверчивый, Илья. Но уже не ее жених. Только сейчас она явственно поняла, насколько сильно они не подходили друг другу.
– Как интересно, – промурлыкала Оленька. – Но, может, они с командиром снова встретились позже, а?
Благо соседка не ждала ответа, а с розовым румянцем на щеках продолжила:
– А я, кажется, влюбилась, девочки.
– Это кто же счастливчик из той полсотни ухажеров, что вчера с тобой вытанцовывали? – не поняла Аглая.
– Ты разве не видела? Блондин
