Мерси чувствовала, что Ник отдаляется от нее. Он будто жалел о том, что их отношения, которые на протяжении года оставались лишь заурядной интрижкой, банальным служебным романом, внезапно превратились во что-то большее.
Когда во вторник утром Мерси проснулась в своей квартире, Ника уже не было. Приехав же в офис, Мерси обнаружила, что Ник уже давно на месте и работает в своем кабинете. Весь день он был так занят, что даже не прерывался на обед. Перед самым концом рабочего дня в конторе появился Эдам Делафилд, выглядевший так, словно он только что голыми руками разломал кирпичную стену, и Ник умчался куда-то вместе с ним.
О том, что произошло с ее подругой, Мерси узнала только поздно вечером, когда сама позвонила Рэчел. Мерси была вне себя от любопытства и тревоги. Господи, что же все-таки происходит?!
Когда Ник как ни в чем не бывало появился на следующий день в офисе, Мерси, ожидавшая от него хоть какого-то объяснения, была озадачена еще больше. На ходу приветствовав служащих, которые попались ему коридоре, Ник поспешно уединился в своем кабинете. По сигнальным лампочкам на своем телефонном аппарате Мерси определила, что все утро он проговорил и своему личному телефону. Когда же, набравшись храбрости, она заглянула к нему, чтобы спросить, не хочет ли он кофе. Ник только отмахнулся.
В глубине души Мерси была почти уверена, что вчера вечером Ник и Эдам отправились на поиски водителя таинственной черной машины, которая чуть не сбила Рэчел на Куин-стрит. Но по поведению Никаонане могла сказать, добились ли они успеха. По крайне мере она знала наверняка одно: Ник и Эдам не хотят причинить Рэчел никакого вреда. Но тот факт, что Ник, похоже, ничего не собирался объяснять Мерси, возмущал ее до глубины души. Как-никак она была ближайшей подругой Рэчел, да и Ник не был Мерси чужим человеком…
Вот почему, несмотря на свое твердое обещание не лезть в его дела. Мерси не могла просто сидеть и ждать, когда Ник захочет с ней пооткровенничать.
Мерси прекрасно понимала, что этот момент может вообще никогда не наступить.
Нет, следить за Ником Мерси больше не собиралась — урок, преподанный Ником, пошел Мерси на пользу.
Зато она отлично разбиралась в финансах. Ими-то она и решила заняться.
Мерси рассуждала следующим образом. Если во всех этих событиях замешаны Ник, Эдам и Рэчел, то объединявшей их всех фигурой должен был быть Дункан Грант. Мерси же была неплохо осведомлена о делах своего босса. Даже Ник не знал многое из того, что было известно Мерси.
На протяжении пяти лет Мерси была личным помощником Дункана и имела доступ не только к компьютерным базам данных банка или к его бухгалтерским проводкам, но и к личным файлам. Все они до сих пор оставались в его персональном компьютере, подключенном к общей сети. Конечно, по всем правилам их следовало стереть, но никто не давал Мерси такого указания, а сама она не решилась это сделать и теперь имела все основания похвалить себя за предусмотрительность.
Нет, не только у Ника могут быть секреты!
Удостоверившись, что Лей и другие сотрудники заняты своими делами, Мерси заперлась в своем кабинете и, подсоединившись к компьютеру Дункана Гранта, стала один за одним вытаскивать оттуда защищенные паролями файлы.
Она была уверена, что если разгадка тайны — в цифрах, то она ее найдет.
Рано или поздно, но найдет.
— Эти записи на редкость подробны, — сказала Рэчел.
Эдам, сидевший напротив нее за рабочим столом Дункана Гранта, поднял голову.
— Вот как? И что же там написано?
Рэчел посмотрела на него, потом начала медленно читать вслух, без труда расшифровывая группы цифр отцовского кода.
— «…Он производит впечатление умного и честолюбивого молодого человека, которого ожидает блестящее будущее. Предательство руководства фирмы, в которой он работал, вкупе с несправедливым тюремным заключением не сломили его. Напротив, он стал более осмотрительным и осторожным и научился полагаться только на самого себя. Он не верит в бескорыстную помощь, полагая, что каждый, кто протянет ему руку, будет ожидать от него ответной услуги, однако, раз уж так устроен мир, это качество сослужит ему добрую службу, по крайней мере, на первых порах.
Я также подозреваю, что после своего освобождения из тюрьмы этот молодой человек несколько раз сознательно ставил себя в опасные ситуации, возможно — просто для того, чтобы вернуть себе уверенность в собственных силах. Вероятно, теперь — после того как жизнь обошлась с ним так жестоко — он утратил способность спокойно относиться к любым проявлениям жестокости и несправедливости».
Эдам молча рассматривал свои руки.
—Я не знал, — сказал он наконец, —что мистер Дункан так обо мне думал.
— Как — так? — уточнила Рэчел.
— Так… много, — сказал он.
— Но он прав? Насчет опасных ситуаций и всего остального?
— Правильнее было бы сказать, что на протяжении своей жизни я мог бы поменьше искушать судьбу. Иногда я действительно делал это… без особой нужды.
Рэчел кивнула. Пока что ей было достаточно и такого ответа, хотя его трудно было назвать исчерпывающим. Она испытывала огромное облегчение от того, что в пользу Эдама свидетельствовал именно ее отец. К тому же свои впечатления от встречи с молодым человеком отец занес в записную книжку, которую могла прочесть только она одна. Но даже этого оказалось недостаточно, чтобы настороженность, которую Рэчел испытывала к Эдаму, окончательно исчезла.
Рэчел была уверена, что Эдам что-то скрывает.Ее не покидало чувство, что Эдаму от нее что-то нужно.
Вот только что?
— К сожалению, — сказала она, снова возвращаясь к записной книжке, — эти записи в основном утратили свое значение. Все займы были возвращены полностью и в срок за исключением последних трех. С них-то мы и начнем, не так ли?
— Ничего другого нам не остается, — подтвердил Эдам.
— О'кей. — Рэчел придвинула к себе раскрытый блокнот и, сверяясь то с ним, то с записной книжкой, сказала:
—Р. Ш., который получил от отца сто пятьдесят тысяч долларов — это некто Роберт Шерман из Канзас-Сити. Там у него небольшое проектно-конструкторское бюро. У Шермана внезапно умер компаньон, асто пятьдесят тысяч ему понадобились для того, чтобы выкупить у наследников перешедший к ним пай. Согласно папиным записям эти деньги были переданы Роберту Шерману без определения срока возврата.
Это удивило Эдама.
— Ты хочешь сказать, что твой отец фактически подарил этому человеку сто пятьдесят тысяч долларов?
— Не совсем. Тут написано, что Шерман «расплатится, когда сможет». А в том, что в ближайшие годы его ждет успех, отец, похоже, не сомневался… — Рэчел сдвинула брови. — Знаешь, я не удивлюсь, если окажется, что этот случай не был единственным. Раз он мог выдать ссудув сто пятьдесят тысяч под честное слово, да еще не оговорив срок возврата, значит, о вполне мог поступать так и в отношении меньших сумм. Потом я обязательно это проверю, а пока…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
