Она нашла в блокноте следующую запись и перевернула страничку записной книжки.
— Л. М., которой отец передал полтора миллиона долларов, — это Лори Митчелл. О ней я слышала. Она живет в небольшом городке в Техасе, и деньги отца позволили ей основать собственную газету. Похоже, ее отец и мой когда-то были близкими друзьями — вот почему Лори Митчелл обратилась к папе за помощью, когда местные банки отказали ей в кредите. Возвратить эти деньги она должна через три года — наверное, именно поэтому она до сих пор со мной не связалась. А может, она даже не знает, что отец погиб.
— Техас… — пробормотал Эдам. — Это можно легко проверить хотя бы просто для того, чтобы удостовериться, что мисс Митчелл все еще там. Но я думаю, что ее тоже можно со спокойной душой вычеркнуть из списка подозреваемых. Кто там третий?
— Сейчас. — Рэчел сделала какую-то пометку в блокноте, потом снова перевернула несколько листков в записной книжке, заглянув на последнюю страницу.
— Дж. У., который получил пять миллионов долларов, это Джордан Уолш. Здесь написано, что он живет в округе Колумбия. — Она посмотрела на Эдама. — недалеко от Ричмонда…
— Пожалуй, — согласился он. — Что там еще?
— Посмотрим… Деньги предназначались для от крытая собственного дела, хотя что это за дело, отец не упоминает. Похоже, отец колебался, но его попросил об этом как о личном одолжении один старый друг.
— Какой старый друг?
— Здесь не сказано. Просто старый друг — и все.
— Что там написано? — повысил голос Эдам. — Прочитай дословно!
Рэчел с интересом посмотрела на него и стала медленно читать:
— «…Уолш очень настойчив, а компания, которую он собирается основать, может принести пользу многим людям. И все же до сих пор я не был уверен, стоит ли его финансировать, однако за Уолша просит один мой старый друг. Он ручается за него, так что, пожалуй, можно рискнуть». — Рэчел закрыла книжку. — Это все.
— И ничего больше?
— Здесь — ничего. Я внимательно все просмотрела — это имя больше нигде не появляется.
— Когда Джордан Уолш должен вернуть деньги?
— Об этом тоже ничего не говорится, но…
—Что?
— Отец перевел Уолшу деньги за два месяца до гибели. Это был последний заем, который он дал кому-либо.
— И один из самых больших.
— Да. Был один заем в шесть миллионов, но давно. И он был возвращен на год раньше срока.
Эдам нахмурился.
— Пожалуй, нам придется поподробнее узнать, кто такой этот Джордан Уолш.
— А как?
— Думаю, Ник сможет нам помочь.
— И что мы ему скажем?
— Рэчел, Ник знает о взрыве, знает о вчерашнем случае, и, поверь мне, он ничуть не удивится, если узнает, что мы просматриваем старые бумаги твоего отца в поисках каких-нибудь следов. — Он перевел дух и добавил: — Кроме того, ты сама говорила, что не подозреваешь Ника, значит, он может нам помочь.
— Ладно, я согласна.
— Тогда я, пожалуй, поеду и поговорю с ним прямо сейчас. А ты пока отдохни. Можешь поработать с планом своего бутика, можешь просто погулять в саду.
«А что в это время будешь делать ты, Эдам? — подумала Рэчел. — Разговаривать с Ником? Или у тебя на уме что-то еще?» Но вслух она ничего не сказала и даже слегка покраснела, устыдившись своих подозрений.
Эдам, внимательно следивший за ней, встал и обошел вокруг стола. Взяв ее за руку, он медленно сказал:
— До тех пор, пока мы не будем абсолютно достоверно знать, что тебе ничто не грозит, ты не должна выходить из дома одна. Если с тобой что-нибудь случится я… этого не перенесу.
Рэчел очень хотелось поверить ему. Отчего-то ей вдруг стало трудно дышать.
— Эдам… — начала Рэчел, но он не дал ей договорить.
—О, я знаю!.. — с горечью воскликнул он. — Ты все еще не доверяешь мне, хотя и говоришь, будто веришь. Для тебя я все еще незнакомец, посторонний человек, хотя мы многое уже пережили вместе. И еще это проклятое сходство! Господи, Рэчел, ну что мне сделать, чтобы ты мне, наконец, поверила?!
— А что ты хочешь, чтобы я тебе сказала? Что твое странное появление, твое сходство с Томом — все это не имеет значения?
— Может быть, ты думаешь, что я…
— Не будем больше об этом говорить, — переби, Рэчел. — По крайней мере не сейчас.
Эдам некоторое время смотрел на нее, потом с еегогуб сорвалось:
— Я не Томас Шеридан, Рэчел!
— Я знаю.
— Знаешь? А мне кажется, что тебе нужны доказательства!
Рэчел уже открыла рот, чтобы спросить, соображает ли он, что он несет, но прежде, чем она успела сказать хоть слово, Эдам сделал нечто такое, что совершенно парализовало ее и лишило дара речи. Рэчел неожиданно почувствовала, как губы Эдама прижались к ее губам. Он касался ее осторожно, легко, и в то же время его поцелуй был горячим и страстным.
И совершенно незнакомым!.. Том никогда не целовал ее так.
Поцелуи Эдама были легки, как касания крыла бабочки, и, загипнотизированная ими, Рэчел закрыла глаза. По всему ее телу разливался медленный жар — словно где-то внутри нее открылись какие-то шлюзы, о которых она даже не подозревала. Руки и ноги Рэчел отяжелели, налились сладкой истомой, и очень скоро она почувствовала, как ее оледеневшее сердце отогревается в волнах этой ласки. Внезапная дрожь пробежала по ее телу, и она с удивлением подумала о том, что ничего подобного не испытывала уже давно.
Эдам тоже почувствовал ее трепет.
В следующее мгновение он обнял ее за плечи и привлек к себе, однако его поцелуи оставались такими же легкими и осторожными. Он ласкал ее губы своими губами, и это было так томительно-приятно, что Рэчел, невольно застонав от наслаждения, обняла его за шею. Эдам прижал ее крепче, и его рот слегка приоткрылся навстречу ее поцелую.
Это ответное движение бесконечно потрясло Рэчел. В последний раз она испытывала физическое желание очень давно, и это было торопливое, лихорадочно-стыдливое желание вчерашней школьницы, отдающейся человеку, которому она бесконечно доверяла и которого знала чуть ли не всю свою жизнь. С Томом ей было прежде всего безопасно, и Рэчел не чувствовала ни неуверенности, ни страха и не боялась возможного разочарования. Она была уверена в нем больше, чем в самой себе.
Последовавшие за этим годы, наполненные горем, болью и глухой тоской, заставили Рэчел уверовать, что любовь не в состоянии дать ни покоя, ни уверенности в завтрашнем дне. Но сейчас она неожиданно осознала, как быстротечна жизнь, как скупа она на радости и как Щедра на самые разные неожиданности, и, возможно, именно это внезапное озарение приоткрыло в ней те таинственные двери, за которыми вот уже давно хранились под замком нерастраченные запасы ее страсти, нежности.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
