поговорить.
Сектант останавливается и смотрит на меня, прижавшись к решётке.
— Да я сегодня звезда, — говорит он. — Ты ещё кто такой? На охранника не похож.
— Что ты имеешь в виду? — спрашиваю я, уже заранее понимая ответ.
— То, что я и сказал. Ты не похож на охранника.
Взгляд у этого парня серьёзный, умный и проницательный. От этого становится ещё неуютней, а я начинаю ощутимо больше нервничать.
— Ты сказал, что ты сегодня звезда, — говорю я, стараясь держаться как можно уверенней. — Что ты имел в виду?
— А есть разница?
— К тебе кто-то заходил?
— Я этого не говорил, — сектант улыбается. — Или говорил?
Нет, это бесполезно. Он не расколется. Надо заходить с другой стороны.
— Вас много? — спрашиваю я.
— Кого «нас»? Я тут один.
— Я про Ртуть.
— Какую Ртуть?
Он не хочет идти на диалог. Я так ничего из него не вытащу.
— Я хочу знать, имеешь ли ты что-то общее с моим сыном, — говорю я. — Он постоянно рассказывает о возвращении Амальгамы, о каком-то Артуре с Венеры. Ты сказал, что ты сегодня звезда. Подразумевается, что я не первый, кто к тебе зашёл. Он приходил к тебе?
— Вадим? Неа, — говорит сектант. — Я не знаю вашего сына, поверьте.
Дрожь. Мурашки по коже. Нет, нет, этого не может быть!
— Не верю, — я говорю негромко, но мой голос срывается. — Ты врёшь. Я не называл тебе его имя.
На миг сектант меняется в лице, будто он чего-то испугался, но тут же вновь собирается.
Я делаю шаг назад, в сторону двери. Мне больше не о чем с ним говорить. Я узнал достаточно.
— Стойте! — говорит сектант. — Он хочет остановить нас. Но у него всё равно ничего не получится. Скажите пацану, пусть лучше наслаждается жизнью, пока она у него есть, а не играет во взрослые игры.
— Ты говоришь это, чтобы отвести от него подозрения. Проговорился, а теперь пытаешься замять ситуацию. Я, по-твоему, дурак?
— Вовсе нет, — отвечает сектант. — Просто мне жаль пацана. У нас с ним, всё-таки, столько общего.
— Как, например, любовь к Амальгаме?
— Думаю, да. Только мы любим её по-разному. Вадиму не хватило духу принять её суть и то, что это означает для всего человечества. А мне хватило. Я, в отличие от всех вас, готов двигаться вперёд.
— Радостно шагнуть в пропасть — это двигаться вперёд?
— Если ты отрастил крылья, шаг в пропасть уже не страшен.
Сектант улыбается и подмигивает мне.
— Что-то не вижу у тебя крыльев, — отвечаю я. — Только цепи.
Я выхожу из изолятора, стараясь всем своим видом изображать невозмутимость. Надо казаться нормальным. Ничего не произошло, всё хорошо.
— Ну что, узнали что-то? — спрашивает Стас.
— Нет, — я мотаю головой. — Но думаю, не о чем беспокоиться. Спасибо.
— Вы уверены?
— Ну, только если он мне не наврал, что не знает моего сына. Но я, знаете ли, вижу, когда мне врут. Работа у меня такая была.
— Ну да, конечно, — скептически произносит тот, первый охранник. — Ну что, тогда всё хорошо?
— Да. Пожалуй. Извините, что доканал вас.
— Вот и славно, — всё его лицо выражает облегчение. — И ничего страшного. Вы меня тоже извините, что я так грубо с вами. Сами понимаете, мы тут все на иголках.
— Да. Конечно.
Охранники провожают меня до двери своей каюты. Всё это время мы идём в абсолютной тишине, а я еле держусь, стараясь сохранить спокойный вид. Оставшись один, я начинаю дрожать.
— Чёрт!
Я не сдерживаюсь и бью кулаком в стену, да так, что костяшки разбиваются в кровь. И даже боли не чувствую.
Вадим подключен к виртуальной реальности. У кресла сбоку расположена кнопка аварийного отключения, меня так и подмывает её нажать, но я сдерживаюсь. Ничего, пусть погуляет. Это его последний раз в Homeland.
Я нервно брожу по комнате. Что же мне делать? Может, всё-таки сдать его охране? Нет, нельзя же так гробить жизнь своего сына. Надо поговорить с ним. А он скажет мне правду? Нет, думаю, не скажет, но я должен попытаться понять. Может, считать какие-то невербальные сигналы. Глупость, конечно, но надо же сделать хоть что-нибудь!
Одно я знаю точно: я лично разберусь с Вадимом. И ему это не понравится.
Я достаю из кармана старую пятирублёвую монету. Она всегда помогала успокоиться. Перебираю её пальцами и пытаюсь ровно и глубоко дышать.
А вообще… Да пропади оно всё пропадом!
Я со всей силы швыряю монету в стену. Мне не нужно быть спокойным.
Хватит играть в добренького. Наигрался. Это ненастоящий я.
#008 // Спасение // Вадим
Когда написала Марина, я стоял на смотровой площадке и бесцельно смотрел в космос. Разглядывал совершенно одинаковые для меня созвездия, которые бесконечно вращались и ускользали от взгляда. Разглядывал и старался ни о чём не думать. В какой-то момент даже показалось, что я прощаюсь с этим космосом. С Солнечной системой, с галактикой, со Вселенной… с жизнью.
И вот, надо мной такой же чёрное небо, но уже искусственное. Я вошёл в виртуальность и сразу отправился на улицу, не желая общаться с мамой. Хотя разговоры с мёртвыми у меня в планах всё-таки есть.
Я разворачиваю перед собой видимую только мне панель управления ботами. На карте всего одна точка, рядом со мной — это мама. Значит либо ребята не взяли Даню на свою прогулку, либо они её уже закончили. Я открываю список ботов:
Софья (активен)
Даниил (последняя активность 1 ч. назад)
На миг я застываю в нерешительности. Помогут ли мёртвые решить проблемы живых? Стоит ли мне обманываться, когда от ясности моего ума так много
