не ради того, чтобы выкроить больше времени на музыку, — я просто считал сон каким-то надувательством. Мне всегда хватало четырех часов за ночь, но я попытался сократить это время до двух. Становится очень странно, когда я долго не сплю, потому что на самом деле я не так уж силен в бодрствовании. Я могу не спать, только если пишу музыку. Но это охренительно круто — не спать, это как бы и приятно, и неприятно одновременно. В голове всё начинает путаться, как при старческом маразме. Делаешь непредсказуемые вещи, например завариваешь чай, но наливать его в тарелку для хлопьев вместо чашки».
Полагаю, депривация сна во многом определила жутковатую, космически-отстраненную ауру музыки Джеймса. Некоторые неврологи считают, что у людей есть врожденная потребность видеть сны. Вот почему вы чувствуете себя «нереально», когда бодрствуете всю ночь или страдаете от джетлага: мозг пытается видеть сны, пока вы все еще находитесь в сознании. Музыка Aphex Twin, похоже, создается в состоянии ума, постоянно колеблющемся между «гипнагогическим» и «гипнопомпическим». Гипнагогия — это фаза полубодрствования прямо перед тем, как вы засыпаете ночью, когда мысленный взор наполняется гиперреалистичными образами (но не теми сюрреалистическими видениями, которые возникают в классической фазе быстрого сна). Гипнопомпия — это то раннее утреннее ощущение нереальности происходящего, на которое указывает строчка My Bloody Valentine: «когда ты просыпаешься, ты все еще во сне». Джеймс часто пишет треки в сомнамбулическом трансе. «Когда я в студии, мои глаза устают смотреть на мониторы, и иногда я заканчиваю трек с закрытыми глазами. Я знаю, где находятся все ручки настроек, так что могу делать трек на ощупь».
Включайся, настраивайся, отключайся
Вышедший в конце 1992 года Selected Ambient Works совпал не только с бумом электронной музыки для домашнего прослушивания, но и с возрождением интереса к «чил-ауту» как дополнению или продолжению рейва. Эта идея впервые возникла в 1989 году в виде недолговечной моды на «эмбиент-хаус». В Land of Oz, эсид-хаус-ночи Пола Оакенфолда в клубе Heaven, была VIP-зона под названием The White Room. Здесь доктор Алекс Патерсон — вскоре ставший главным человеком в The Orb — дарил душевное утешение изнуренным эйсидом тусовщикам, крутя пластинки Брайана Ино, Pink Floyd, The Eagles, War, 10cc и Майка Олдфилда, и все это на очень низкой громкости и под многоэкранные видеопроекции. Говорят, однажды ночью туда заглянул гуру хиппи-рока Стив Хиллидж и услышал, как Патерсон ставит Rainbow Dome Musick — альбом, который Хиллидж сочинил для нью-эйджевого фестиваля Festival for Mind-Body-Spirit в 1979 году.
В 1989–1990 годах на Кейбл-стрит в Ист-Энде Лондона также проходили вечеринки Spacetime. Эти мероприятия, созданные специально для того, чтобы побуждать людей общаться, а не танцевать, организовывал Джона Шарп, а живую музыку на них играл Mixmaster Morris. Тем временем в своем журнале Evolution (первоначально Encyclopaedia Psychedelica) ветеран контркультуры Фрейзер Кларк проповедовал свое видение рейва как выражения нового экологического сознания, поклоняющегося Гее. Кларк придумал термин «зиппи» для описания нового типа хиппи, которые отвергали луддитский пасторализм шестидесятых и принимали киберделический, расширяющий сознание потенциал технологий.
Хотя изначально казалось, что это будет очередная дешевая шутка от дуэта мистификаторов Билла Драммонда и Джимми Коти, альбом Chill Out группы The KLF оказался атмосферным трансамериканским путевым дневником, сотканным из семплов с пластинок со звуковыми эффектами и песен в стиле MOR вроде «In the Ghetto» Элвиса Пресли, «Stranger on the Shore» Акера Билка и «Albatross» Fleetwood Mac. Обложка пародировала Atom Heart Mother группы Pink Floyd (пасущиеся овцы заменили жующую жвачку корову с оригинального конверта), а стикер на лицевой стороне намекал: «Классифицировать как эмбиент». Сингл «A Huge Ever Growing Pulsating Brain» группы The Orb вышел под лозунгом «Эмбиент-хаус для поколения E». Этот двадцатичетырехминутный трек представляет собой мерцающий ландшафт из звуковых эффектов (кукареканье петухов, церковные колокола, всплески гальки), ангельского многоголосия, гелиево-высокого напева Минни Рипертон в «Loving You» и синтезаторного пульса, лучистого, словно нимб (светящееся облако, окружающее Бога). Конечный эффект — чистая нирвана или околосмертный опыт, словно вашу кору головного мозга затапливает эндорфинами, заглушающими боль и сомнения.
Как и The KLF, группа The Orb состояла из ветеранов панк-рока: Алекс Патерсон был роуди и барабанным техником у Killing Joke, а во время туров группы иногда пел на бис песни Sex Pistols. Благодаря связям с Killing Joke он устроился A&R-менеджером на их лейбл E. G., где записывались пионеры эмбиента Брайан Ино и Гарольд Бадд. Отметившись без указания в титрах на альбомах Chill Out и Space группы The KLF, Патерсон вместе с Джимми Коти поработал над «A Huge Ever Growing Brain». Объединившись с инженером Крисом Уэстоном, известным как Thrash, Патерсон затем превратил The Orb в полноценную группу.
Трек «A Huge Ever Growing Brain» вышел в декабре 1989 года. Когда весной 1991 года наконец материализовался дебютный альбом The Orb Adventures Beyond the Ultraworld, он казался колоссально запоздалым: magnum (и под словом «колоссальный» я действительно имею в виду масштаб — это был двойной лонгплей длиной 110 минут) opus клубного увлечения, срок годности которого давно истек. На самом же деле Adventures стал предвестником скорого наводнения в виде дабового эмбиент-техно. Вслед за оммажем Pink Floyd на Chill Out, на обложке была изображена электростанция Баттерси, ранее фигурировавшая на конверте Animals; внутри же скрывался трек под названием «Back Side of the Moon». Эти заговорщические кивки и подмигивания в сторону наследия Floyd, казалось, были призваны упредить придирчивые жалобы ветеранов панка: «И ради ЭТОГО умер Сид Вишес?»
Но, несмотря на всю защитную иронию и современные хаус-биты, нельзя было отрицать тот факт, что Adventures стал неприкрытым возвращением космического рока. Названия вроде «Earth (Gaia)» и «Little Fluffy Clouds» (с ее семплами блаженных воспоминаний Рики Ли Джонс об аризонском небе ее детства) отсылали к космическому пасторализму и ностальгии по утраченной невинности, которые характеризовали коллективы конца шестидесятых вроде The Incredible String Band. Причудливый юмор и дурашливые звуковые эффекты напоминали о спейс-рокерах семидесятых Hawkwind и Gong; Стив Хиллидж, ветеран Gong, даже выступил соавтором продюсирования треков «Supernova at the End of the Universe» и «Back Side of the Moon». В «Supernova» переплетенные струйки мимолетных звуков — далекий просвет в облаках, радиопомехи, каскады звездной пыли, серебристая дрожь арфы — были причудливо наложены на качающий бит. В «Back Side» использовались потрескивающие семплы голосов астронавтов, говорящих о базе Спокойствия — месте посадки в лунном Море Спокойствия. С его блаженной, безбитовой истомой и зависанием в невесомости, альбом Adventures казался недорогим слуховым суррогатом флоат-камеры, бывшей
