Мёнчжуна, но понятно, что не всерьез и без злости.
Санъюн, сидя в сторонке, не вмешивался в их шутливую перебранку. Потом поднялся из кресла, и они сразу закончили пикироваться.
– Уже уходите? – спросил Мёнчжун.
– Чего мне вам мешать? Да и делами нужно заниматься. Еще раз напомню, что из отеля выходить категорически запрещено – нельзя вам сейчас по городу разгуливать.
Мёнчжун с мрачным лицом опустил взгляд и кивнул. Похоже, он не забывал, что по сути все еще находится в статусе преступника. Рохи же, округлив глаза, спросила:
– А что с едой? Ты принесешь?
Санъюн строго посмотрел на девочку – та скривила губы и поправилась:
– Вы принесете?
– Закажу.
Рядом с отелем удачно располагалась небольшая лавка, где продавали готовые обеды в ланч-боксах. Санъюн купил один детский набор со свиной котлеткой-тонгасы и один взрослый – пулькоги-сет с жареными кусочками маринованного мяса, после чего поручил доставить еду в отель. Решив вопрос с питанием, инспектор сел в машину, но перед тем, как поехать в управление, набрал Чонмана. Несколько гудков – и на том конце послышался голос напарника:
– Алло!
– Слушай, Чонман, помнишь, ты рассказывал про медсестру, которая раньше в клинике «Надежда» работала? Скинь-ка мне ее номер.
Подчиненный ответил быстро: сигнал входящего сообщения тренькнул, едва Санъюн выехал с парковки отеля и влился в уличный поток.
* * *
Лицо Чхольвона было непроницаемым: с безучастным видом «готов принять от судьбы все» он сидел в допросной, опустив глаза и отстраненно уставившись в одну точку – прямо дзенский монах в состоянии «му»[26]. Допрос вел Санъюн, фиксируя все происходящее на видео.
– Это вы убили Чхве Чжинтхэ?
– Да, – без малейших колебаний ответил техник.
– Его супругу, госпожу Со Чжинъю, тоже убили вы?
На этот раз возникла заминка, после которой Пак Чхольвон покачал головой: нет, ее он не убивал.
– От них поступила заявка на демонтаж видеонаблюдения, и двадцатого числа я поехал снимать камеры. Сначала снял те, что висели у ворот и в гостиной, потом – в подземной лаборатории. Последней снимал камеру в дальней комнате на первом этаже. Как я уже говорил вам раньше, в процессе демонтажа возникли проблемы, поэтому пришлось немного повозиться.
– Тело госпожи Со Чжинъю было обнаружено как раз в дальней комнате на первом этаже. Вы можете подтвердить, что тела на тот момент в комнате не было?
– Да.
Его ответ был занесен в протокол, а кивок головы зафиксирован видеокамерой. Но у Санъюна вместо окончательных точек были лишь одни вопросительные знаки. Следов волочения или признаков перемещения тела эксперты не обнаружили. И что же получается? Что женщина была убита после того, как техник покинул дом?
– В общем, в тот день я так от них и ушел, но та дальняя комната мне все покоя не давала. Там же сейф стоял, а видеонаблюдение уже снято. И домработницу, я слышал, профессор как раз в отпуск отправил… Вот я туда на следующий день и поехал. У них там одна уличная камера перед воротами висит, но я знал, где у нее мертвая зона. Других охранных устройств уже не оставалось, так что перелезть через ограду и забраться внутрь было несложно.
– Во сколько это произошло?
– Вечером, незадолго до семи.
«И что получается? Где-то в 18:30 он заканчивает работу в доме у чиновника из мэрии. Оттуда до особняка Чхве Чжинтхэ на машине минут десять. Но ведь в 7 вечера профессорская жена получила доставку – куриный суп из ресторана. И она его точно съела, так как в желудке у нее нашли остатки курицы и морковь. И как такое могло получиться?» – недоумевал Санъюн.
– Когда я зашел, в гостиной никого не было. Да и вообще не ощущалось, что в доме кто-то есть. Кроме того, дверь в комнату с сейфом была открыта. Я уже подумал, что вот сейчас куш сорву, зашел внутрь, начал ковыряться с замком – и тут как раз из подвала поднялся профессор.
Дальше, по словам техника, тот закричал: «Ты что там делаешь?», кинулся на него, но силы явно были неравны: ученый вел сидячий образ жизни, а Пак Чхольвон каждый день монтировал тяжелое оборудование плюс долбил потолки и стены перфоратором. Пак схватил длинный корейский меч, что висел здесь же на стене, приставил клинок к горлу профессора и потребовал открыть сейф. В тот момент он вовсе не хотел никого убивать, более того, даже не думал, что будет потом: куда он денет эти деньги, обратится ли профессор в полицию, а если все-таки обратится, то куда бежать и где скрываться. Чхольвон уверял, что в тот момент в него будто что-то вселилось и он просто действовал словно по предписанной роли. Профессор клялся, что в сейфе ничего, кроме документов, нет. Но Чхольвон ему не верил, лишь вдавливал меч сильнее, желая убедиться в этом лично. Когда же профессор открыл дверцу, то внутри действительно ничего не оказалось, кроме кипы бумаг.
Когда Чхольвон дошел до этого места, Санъюну вспомнилось, что при обыске сейф был абсолютно пуст.
– Я думал, там будут деньги или что-то вроде того, но внутри действительно были лишь одни бумаги. Это меня расстроило, и профессор смог застать меня врасплох. Воспользовавшись тем, что я отвлекся, он сильно двинул меня плечом, да так, что я отлетел к окну, случайно задел штору, а там… – У него ненадолго перехватило дыхание. – Там лежал труп хозяйки.
Увиденное его просто поразило. Он в ужасе посмотрел на профессора, а тот снова бросился на него, но теперь это не шло ни в какое сравнение с тем, что было раньше: его напор и отчаяние были просто запредельными. Чхве взгромоздился на упавшего Чхольвона и схватил за горло. Тот протянул руку, чтобы незаметно подобрать выпавший меч. Глаза у профессора закатились как у одержимого, и тут Чхольвону все стало понятно: «Это он убил свою жену».
Техник с трудом, но дотянулся до меча. Он уже наполовину терял сознание; вены на шее вздулись так, что, казалось, их сейчас разорвет. Собрав все оставшиеся силы, Пак ударил Чхве Чжинтхэ ногами. От удара профессора отбросило к дверям комнаты. Он кинулся на техника снова, но за это время Чхольвон успел подняться и выставить руки с мечом. Когда он полностью пришел в сознание, то увидел, что меч уже торчит в животе хозяина. И в этот момент в дверь позвонили.
– А, это, наверное, из ресторана доставка пришла с куриным супом… И как же вы поступили?
– Мне показалось глупым делать вид, что дома никого нет. Вот
