Человек подошел к луноходу и с интересом осмотрел машину. Затем хлопнул ладонью по водительской двери. Алексеев приоткрыл ее.
— Вы кто такие? Откуда и куда направляетесь? — спросил лейтенант, опустив респиратор.
Яхонтов просунул голову в соединяющее два отсека машины окошко и произнес:
— Мы искатели.
— Какие еще искатели?
— Ну, это типа сталкеров. Только не местные мы. Из Калужской области.
— Не местные? Ишь, понаехали тут, — недовольно проворчал лейтенант. — А что за машина у вас странная?
— Вездеход для геологоразведки вроде. Я сам толком не знаю. Вон в танках ваших разбираюсь. А в такой спецтехнике не очень. Ездит, и ладно. Чего нам…
— Ну а в Москве чего вам надо, тем более на территории конфедеративного союза?
— Да мы проездом. И тут у нас стычка была у Киевского вокзала с бандитами. А мы слышали, что тут у вас военные. Ну, мы и решили к вам. Подумали, что безопаснее для нас будет. Мы трое тоже военные. Летчики бывшие. А со мной еще сыновья моего пропавшего без вести друга. Майора-десантника. Так что вроде как свои.
— Вроде как, говоришь? Какие же вы свои, если не из Москвы? Да тут и не каждый москвич свой.
— Так мы же русские. Соотечественники.
— А какая разница, русские или нет? Нам эти соотечественнички, на подступах к Москве, хуже Гитлера с Мамаем. Небось знаешь, как к москвичам относятся за сто первым километром, а? — Человек зло посмотрел на Яхонтова.
— А мне что? Ты не думай, что там все такие. Да и глупо это. Беда ведь общая.
— Все — не все. Глупо — не глупо. Беда — не беда… Это еще разобраться надо. Давайте малым ходом за мной. И без глупостей. Ты сказал, что в танках разбираешься. Значит, должен видеть, что тебя «Т-девяносто» на мушке держит. В момент от вас труху оставит.
— А он все равно выстрелит, даже если ты рядом с нами будешь? — Варяг улыбнулся.
Лейтенант, однако, таким чувством юмора не обладал. Он щелкнул затвором автомата и крикнул:
— Я сказал, без глупостей!
— Эй, ладно. Пошутил я! — махнул рукой искатель.
— За мной следовать, — зло прорычал лейтенант и двинулся в сторону Белого дома.
— Так ты садись, мы подвезем. Только скажи куда! — крикнул вслед Яхонтов.
— Я сказал, за мной! Вы задержанные теперь, до выяснения! Думаешь, шутки с вами шучу?! У нас законы военного времени действуют! За мной, вашу мать!
Луноход послушно покатил следом за проваливающимся в снег по колени лейтенантом.
Они долго плутали под конвоем с завязанными глазами. Пришлось подчиниться группе вооруженных до зубов военных, которые встретили луноход у самого парадного входа в Дом Советов. Было очевидно, что они внутри здания. Можно было понять по звукам шагов и слышимым разговорам, что тут весьма многолюдно. И казалось, что водить по коридорам подвала здания их будут бесконечно. Пока наконец их не завели в какое-то помещение и, усадив на диван, не сняли с них повязки.
Помещение оказалось просторным. Без окон, что неудивительно, поскольку, скорее всего, это был подвал. Внутри светили лампы дневного света. Поначалу пришлось зажмуриться. Они сидели на старом кожаном диване перед длинным столом, за которым восседали три человека в военных мундирах без погон. Это были уже пожилые люди, в которых еще осталась былая армейская выправка. Позади них, в углу, сидел человек помоложе. Ему было около сорока пяти лет. Он сидел в кресле, закинув обутые в высокие армейские ботинки ноги на стул. И если тройка за столом ничем примечательным не выделялась, обладая обычными, незапоминающимися лицами и будучи похожими друг на друга, то этот четвертый в углу имел более выразительную внешность. Он был одет в черный полушерстяной мундир морского пехотинца. Под стянутым на казачий манер портупеями кителем виднелась тельняшка. На рукаве самодельная нашивка с черепом и скрещенными за ним костями. На голове натянутый на лоб черный берет со знаком радиоактивности вместо кокарды. Из-под берета были видны темные, на удивление аккуратно стриженные волосы с седой челкой и седыми висками. Черные усы опускались к подбородку, а лицо его было покрыто темной щетиной. Он смотрел не так, как эти трое. Не усталыми глазами, а каким-то недобрым взглядом карих глаз из-под густых бровей. Взглянув на него, Николай почувствовал исходящую от этого человека угрозу.
— Назовите себя, — четко и властно произнес центральный из тройки в военных мундирах.
— Яхонтов Варяг. Это мои товарищи. Алексеев Юрий, Андрей Макаров, Вячеслав Сквернослов и Васнецов Николай.
— Кем были на момент катастрофы?
— Мы трое — военные летчики. А эти еще детьми были.
Сидевший справа за столом молча раскрыл планшет перед собой и стал производить на нем какие-то манипуляции, издавая при этом ритмичные щелчки.
— Да это у вас не иначе компьютер?! — воскликнул удивленно Варяг. — Ноутбук?!
— Совершенно верно, — кивнул тот, что в центре.
— И что, рабочий?
— А как вы думаете?
— Ничего себе!
— Так, — хмыкнул человек с ноутбуком. — Яхонтов. Назовите вашу часть и звание на момент катастрофы. И личный номер желательно.
Яхонтов назвал. Номер он тоже помнил.
Услышав это, человек с компьютером утвердительно кивнул своим товарищам, затем обратился к космонавтам:
— А вы двое служили в Энгельсе?
— Так точно, — угрюмо пробормотал Алексеев.
— И куда были переведены?
— Откуда вы все это знаете…
— Отвечайте, пожалуйста, на поставленный вопрос.
— В отряд космонавтов. Переподчинены в другое ведомство.
— Значит, вы космонавты?
— Совершенно верно.
— У вас там что, база данных на всех военных? — поинтересовался Варяг.
— Есть такое дело, — натянуто улыбнулся центральный. — Сейчас вас проводят в карантинный блок. Вы пройдете медосмотр. После, возможно, поговорим.
14
Квинтэссенция войны
Пройдя медицинский осмотр, они оказались заперты в большой карантинной комнате, где не было ничего, кроме десятка деревянных шезлонгов и решетки, разделяющей эту комнату на две половины. Путешественников завели за решетку и предложили отдохнуть на шезлонгах. В другой части комнаты стоял стул с маленьким столиком и на белой стене висела какая-то картина. В комнате с потолка в двух местах свисали две лампочки, но только одна из них горела. И то очень тускло. Разглядеть картину было сложно. Николаю медосмотр показался довольно унизительной процедурой, однако она выявила у него повышенную температуру. Врачи конфедерации дали ему какой-то белый порошок, выпив который Васнецов почувствовал некоторое облегчение и сонливость. Он лежал на шезлонге в полудреме, однако слышал разговоры своих товарищей.
