искином генерала и прошел в кабинет. Там ответил на приветствие Цесаревича, обнаружившегося в мягком уголке, принял предложение присоединяться и опустился в кресло, которое обычно занимал Владимир Михайлович. О том, что это «окно» в расписании Ромодановского «захлопнется» ровно через час, естественно, не забыл, поэтому сходу перешел к делу — вывесил над журнальным столиком голограмму, демонстрирующую «Зубастика» со стороны, и подсветил алым своего рода «сеть», наброшенную на прочный корпус:
— Единственной слабостью этого проекта является отсутствие датчиков, способных отреагировать на несанкционированную стыковку корабля, находящегося под маскировочным полем. На мой взгляд, ничего сложного в решении этой задачи нет — достаточно заменить стандартные датчики давле— ..
— Прошу прощения за то, что перебил, но эта проблема уже решена… — сообщил Игорь Олегович. — Мы учимся не только на своих ошибках, поэтому, изучив отчет о первой же вашей диверсии, использующей эту лакуну в системе защиты боевых кораблей, поставили боевую задачу инженерам. Да, во время войны заменили прежние датчики только на линкоре государя, но ограничились этим бортом лишь из-за того, что боялись слива информации противникам…
Я кивнул в знак того, что этот вопрос снимается, и заявил, что к двигателям «Зубастика» претензий нет и быть не может, ибо ТТХ тех, которые указаны в спецификации, вызывают сильнейшее слюноотделение. Потом переключился на оружейные системы и предложил перенести лючки системы сброса минных кластеров поближе к аппарели трюма, а контрабордажные турели — с его потолка на боковые стены.
Логику последнего предложения Ромодановский не понял. Пришлось показывать турели в первом варианте крепления и два «Борея» в транспортном положении. Тут Илья Олегович сообразил, что флаеры напрочь перекрывают директрису огня, и предложил продолжать. Я послушался — показал «соты» для установки аж четырнадцати стационарных и шести съемных искинов, объяснил, что последние, в случае чего, можно перемещать на одноразовые «Химеры» для «чудо-оружия», и нашел полное взаимопонимание.
Следующие минут пятнадцать доказывал ненужность некоторых блоков системы жизнеобеспечения и безопасности пассажиров, требующихся, разве что, во дворце, и «облегчал» систему терморегулирования. Потом согласился с выбором конкретной модификации системы управления гиперприводом, но продавил установку второй пары сенсоров, предложил заменить слишком уж переусложненную систему ориентации на аналог, установленный на «Наваждениях», чуть-чуть попридирался к системе электроснабжения «второстепенных» кают и обосновал абсолютную ненужность дроидов типа «Стюард». А для того, чтобы Ромодановский побыстрее принял мою точку зрения, добавил веский аргумент:
— Если мы создаем «волка в овечьей шкуре», то пусть обязанности этих дроидов выполняют «Рукопашники» с нестандартной прошивкой. Или, как вариант, «Техники». Таким образом, мы избавимся от ненужного балласта и повысим общую боеспособность корабля.
Игорь Олегович полюбопытствовал, о какой прошивке идет речь, и я показал видеозаписи нескольких вариантов «эксплуатации» «Рукопашников» с моих кораблей. Нарезка, продемонстрировавшая удивление «Ландышей», смела последние остатки сомнений, и я перешел к последнему блоку правок:
— А теперь поговорим о каютах. Я не вижу смысла сохранять ни семь жилых, как планировали вы, ни пять, как казалось логичным вашему брату. На мой взгляд и под потребности моей команды за глаза хватит трех — одной мастер-каюты
и двух вроде как обычных. В четвертую жизненно необходимо установить хотя бы три профессиональные или полупрофессиональные медкапсулы, в пятую — три или четыре вирткапсулы, в шестой оборудовать спортзал, а в седьмой — зону отдыха с сауной, купелью, джакузи и мягким уголком. Тогда даже в самых долгих разведывательных вылетах экипаж не потеряет форму и не одуреет от безделья.
— Тор Ульфович, скажите, пожалуйста, а сколько часов в корабельные сутки тренируетесь вы и ваши напарницы?
— От двенадцати и выше… — честно ответил я.
— Не лжете… — озадаченно хмыкнул Ромодановский, прислушавшись к мнению рабочего искина, и на всякий случай уточнил «самое важное»: — От двенадцати и выше каждый день, включая выходные?
— В рейдах — да. Поэтому-то мои девчата так быстро и прогрессируют.
— Да, прогрессируют они действительно быстро… — согласился Игорь Олегович и вернулся к проекту. — А как они отнесутся к тому, что я оставлю за собой одну из обычных жилых кают?
— Сочтут это нормальным. Скажу больше: мои напарницы предпочитают ночевать в одной каюте, ибо так им в разы комфортнее.
— Что ж, тогда мастер-каюта вам, одна обычная жилая — им, а другая — мне… — заключил Цесаревич и добавил: — В варианте оформления «Звездная ночь».
Потом еще раз посмотрел на все голограммы, висевшие перед нами, свернул четыре ненужные и снова повернулся ко мне:
— А что вы решили по оплате?
— Я бы предпочел оплатить всю стоимость корабля… — твердо сказал я. — И выделить некоторую сумму на премирование сотрудников верфи…
— За качество и скорость выполнения работ? — зачем-то переспросил он, дождался ответа и ухмыльнулся: — Мне рассказали, по какому принципу вы решали финансовые вопросы с Богданом Ярославовичем Агеевым, и я с вами полностью согласен.
Я пожал плечами и озвучил монолог, намеренно оставленный на десерт:
— Кстати, я, кажется, придумал, как убедить государя позволять вам хоть иногда летать на «Зубастике».
Цесаревич подобрался и превратился в слух. И я его не разочаровал:
— Этот корабль будут строить не одну и не две недели. А мы с Мариной Вадимовной за это время успеем погонять по струнам фрегат или эсминец, которые заведомо тяжелее. И если мы научимся вытягивать их на «троечки», то большая часть вопросов по вашей безопасности снимется сама собой…
…Домой ввалился в восемнадцать пятнадцать, поприветствовал девчат, расположившихся на диване в гостиной и уминавших виноград без косточек в промышленных масштабах, отправил им по файлу и объяснил, зачем:
— Цесаревич счел необходимым деанонимизировать и по одному вашему ордену. А тут — описания диверсий, которые вы, вроде как, провели. Кстати, легенды качественные, так что никто не придерется и… не начнет копать в другую сторону.
— Твои залегендировали так же? — на всякий случай спросила Марина, прочла ответ в моих глазах, удовлетворенно кивнула и заявила, что они свои вызубрят в течение часа.
На этом расспросы закончились, но я прекрасно понимал, что напарниц гложет любопытство, поэтому постарался его утолить:
— Мы договорились. По всем пунктам. Поэтому проект уже отправился на «чистовую доводку», а ближе к середине октября превратится в реальный кораблик. Что еще? Ах, да: Цесаревич оставил за собой третью каюту и решил оформить ее в своем любимом варианте «Звездная ночь». Корабль оплатил я. Полностью. Вернее, с гаком. Ибо полтора миллиарда — сумма, от наличия или отсутствия которой на анонимном счету ни холодно, ни жарко, а «Зубастик» должен получиться кораблем мечты нашей команды. И договорился
