По немецким сообщениям, все суда вернулись благополучно, но на следующее утро после набега (4 ноября) броненосный крейсер «Йорк» взорвался на минном заграждении в бухте Яде и погиб с половиной экипажа. Из сообщения следовало, что «Йорк» не участвовал в набеге, но, по нашим сведениям, это неверно: «Йорк» и «Роон» — суда особого типа, и с наших судов ясно видели, что в числе четырех легких крейсеров, сопровождавших линейные крейсеры, были два корабля типа «Роон».
Имея прекрасный случай помешать операции на Бельгийском побережье, немцы этого не сделали, и, на наш взгляд, все их предприятие, являясь совершенно бесцельным, не помешало прекрасному положению дел на Изере.
Бельгийская Главная Квартира решила продвинуться и овладеть первоначальной линией обороны. В ту же ночь, когда об этом стало известно, адмирал Худ поднял флаг на канонерской лодке Crusader и с тремя миноносцами пошел на поддержку. Наступление прошло успешно — бельгийцы достигли линии Изера и заняли Lombartzyde.
Силы адмирала Худа были подкреплены прибытием Excellent; Revenge стоял наготове в его распоряжении в Дувре, но до начала его действий немцы ночной контратакой выбили бельгийцев из Lombartzyde, и те снова отступили к ньюпортскому предмостному укреплению. Решив удовольствоваться достигнутым выигрышем и чувствуя себя здесь достаточно уверенно, неприятель наступления не возобновлял.
Ввиду этого 7 ноября адмирала Худа отозвали. Заместителем его остался командир Vestal с Humber-Rinaldo, Bustard и Excellent, получивший предписание действовать в соответствии с требованиями сухопутной обстановки.
В последний день пребывания адмирала на побережье действия флотилии сосредоточились против сил неприятеля, накапливавшихся между Вестенде и Lombartzyde.
Результат явился весьма успешным, но на следующий день в отсутствие Худа при попытке повторить операцию суда оказались встречены столь интенсивным огнем, что вынуждены были выйти из зоны огня. Кроме того, в этот день флотилию дважды атаковали лодки, но безуспешно. На последней операции деятельность флотилии закончилась.
Береговой фланг настолько укрепился, что дальнейшей помощи с моря не требовалось, и 9 ноября все суда были отозваны в Ширнесс. Пополнив все запасы, суда должны были стоять наготове в ожидании дальнейших распоряжений.
Так закончилась трехнедельная прибрежная операция, вполне оправдавшая свою главную цель.
Хотя надежды на быстрое возвращение бельгийцами утерянной территории не сбылись, зато теперь неприятель не прорвется через Ньюпорт и Дюнкерк к Кале.
Операция производилась в крайне тяжелых условиях: маневрирование судов под постоянной угрозой нападения подводных лодок сильно затрудняли прибрежные отмели и банки, а дюны местами в 50 футов высотой закрывали расположение неприятеля.
«Единственный способ нащупать неприятеля, — докладывал адмирал Худ, — заключался в том, чтобы, избрав за постоянную точку прицеливания какой-нибудь высокий предмет в виде башни или дерева, у которого, по полученным нами сообщениям из сухопутного штаба, сосредоточивались войска или орудия, засыпать местность вокруг этого предмета снарядами». Затруднения усиливались плохой погодой, препятствовавшей воздушной разведке и наблюдениям. Корректировка стрельбы усложнялась медленностью донесений с берега. Но, несмотря на все это, неприятель понес тяжелый урон как в живой силе, так и материальный.
Наши потери оказались ничтожны — два офицера и десять матросов убиты, три офицера и сорок шесть матросов ранены. Из общего числа пострадавших бóльшая часть приходилась на долю эскадренного миноносца Falcon, тяжелые потери на котором были результатом одного удачного вражеского попадания.
Исключая несчастный случай с Hermes, ни одно судно не вышло из строя; на нескольких пришлось только переменить орудия. Amazon исправил повреждения почти тотчас же.
В данном случае заслуживает внимания разница в действиях германских армии и флота.
Несмотря на всю трудность задачи, поставленной германским командованием перед своей армией, задачи, которая преследовала по сути чисто морскую цель, германский флот не сделал ни одной серьезной попытки прийти на помощь своей армии.
Возможно, получив сведения о миссии адмирала Худа, немцы предприняли разведку миноносцами, собираясь впоследствии сделать большее. Возможно, печальный конец этой разведки 17 октября их обескуражил; но не подлежит сомнению, что, кроме вялых подводных атак, немецкий флот не сделал ничего, спокойно наблюдая, как армия разрывалась на части. Флот не протянул ей руки помощи. Активность флота, проявившаяся в набеге на Gorleston, никакого военного значения не имела.
Глава XIX. Влияние марш-маневра немецкого адмирала Шпее на британскую крейсерскую организацию в Атлантическом океане
С окончанием операций на бельгийском побережье была обеспечена безопасность приморского фланга союзников и Кале. С этого момента интересы морской войны переносятся на океаны, где все более и более сказывались действия эскадры Шпее.
В прежних морских войнах с Францией наш флот постоянно имел дело с летучими эскадрами противника в Атлантике и Индийском океане, но никогда не оказывался в столь трудном положении, как в данном случае, когда немецкие суда бороздили всю необъятную ширь Тихого океана, угрожая нашим отдаленным владениям на трех континентах и оперируя на крайних границах наших торговых путей.
Невозможно было за тысячи миль предугадать, куда обрушится удар неприятеля, для отражения которого требовалось успеть сосредоточить немалые силы.
Адмиралтейству предстояло решить трудную проблему, еще усложнявшуюся двумя обстоятельствами. Первым была необходимость постоянно конвоировать крейсерами транспорты по всему свету, вторым — счастливая мысль немцев не собирать все свои крейсерские суда под флагом Шпее, а отправить часть крейсеров отдельно для операций против нашей торговли. Поставив себе целью как можно больше внести путаницы в наши расчеты, немцы очень удачно выбрали районы операций.
Главными из отделившихся крейсеров были «Эмден» и «Карлсруэ»; район действия первого — Индийский океан, второго — северо-восточная часть района Пернамбуко.
Помимо того, что в этих водах проходили два важных мировых торговых пути, данные районы являлись наиболее отдаленными, и крейсеры имели шансы не скоро быть пойманными. Было ли последнее решение немцев случайным или явилось плодом тщательно продуманного плана (что более чем сомнительно), во всяком случае никакое другое решение, за исключением отправки в Константинополь «Гебена» и «Бреслау», не причинило нам столько беспокойства и затруднений.
Деятельность крейсеров адмирала Шпее определенным образом отразилась на всех эскадрах и отрядах нашего флота, начиная с Гранд-Флита.
Рассматривая этот вопрос, надлежит начать с нашей северо-западной станции как наиболее отдаленной от германской тихоокеанской базы. Ее начальнику — адмиралу Краддоку — волею печальной судьбы пришлось стать центральной фигурой драмы, разыгравшейся в самый критический момент.
12 августа адмиралу стало известно, что «Дрезден», считавшийся, по сведениям того времени, действующим независимо от своего адмирала, оперирует против нашей торговли в устье Амазонки и что «Карлсруэ» появился в Кюрасао. Получив эти известия, Краддок по собственному решению, одобренному высшим начальством, имея флаг на прибывшем к нему крейсере Good Hope, перешел в южную часть своей станции, в Вест-Индию, оставив на севере отряд в составе Suffolk, Essex и Lancaster под начальством капитана 1-го ранга Вельвертона. К этому отряду в скором времени присоединился канадский крейсер Niobe. В Галифаксе стоял наш большой почтово-пассажирский пароход Mauretania, ожидая оборудования под вспомогательный крейсер. 16 октября решение воспользоваться этим пароходом было отменено вследствие его неэкономичности, а на следующий день для подкрепления крейсерских районов линейными кораблями в Галифакс прибыл Glory.
В Вест-Индии находились Berwick, Bristol и два французских крейсера Conde и Descartes, все занятые местной дозорной или конвойной службой. Главное их внимание сосредоточивалось на «Дрездене» и «Карлсруэ», по-видимому, все еще действовавших на южной границе станции. Ожидалось, что они в любое время могут пойти обратно.
Такое предположение было вполне вероятным, так как эта часть станции только что приобрела новое важное значение: 16 августа (в тот самый день, когда Краддок пошел на юг) состоялось формальное открытие Панамского канала.
