– Вот именно, не вернешь, – с нажимом ответил я. – Как там Эжени?
Лис уныло пожал плечами.
– Да как… Плохо. Истерик больше не было, теперь сидит, смотрит в одну точку… Сказала, что никуда отсюда не поедет, будет жить у могилы Мишеля. Ты видишь, – добавил он, – провидение само покарало этого братоубийцу… Если мы этот Мобрюк штурма-нем, девушке легче не станет.
– Лис, – жестко прервал я его. – Барон меня едва не убил. После того, заметь, как я назвал ему свое имя. И вспомни, что нам нужны кони, провизия, пристойная одежда… Нигде, кроме как здесь, все это взять негде. Так что штурм будет. Тем более… за хамство надо платить!
Сбоку от нас послышался тихий шорох, и среди зелени показалась курчавая голова Бельруна, вернувшегося из разведки.
– На стене четверо, плюс один-два около ворот, – прошептал он.
– Да один здесь, – я указал на переминавшегося с ноги на ногу часового.
– Сколько всего в замке, одному Богу известно… – завершил Лис.
– Я думаю, скоро мы об этом тоже узнаем, – я еще раз кинул взгляд в сторону охранника. – Сэнди, поди сюда. Слушайте внимательно, – обратился я к своему воинству, сгрудившемуся вокруг меня. – Только не хихикать!
Луна, выглядывающая из-за туч, освещала пейзаж зыбким светом, способствующим появлению призраков. Караульный, несущий свою нелегкую службу, устал топтаться на одном месте и, воровато оглянув шись, направился к ближайшему густому кустарнику. Прислонив копье к дереву, он начал развязывать шнур, поддерживающий его штаны… Когда процедура была окончена, он блаженно посмотрел куда-то вверх, и… Длинная тощая рука, освещаемая бледным светом луны, высунулась из-за дерева, вцепляясь в древко копья. Стражник испуганно открыл рот, вбирая воз дух в легкие для неистового вопля, но остро отточенный наконечник его собственного оружия в ту же секунду уперся ему в шею, чуть ниже кадыка, убедительно призывая несчастного сохранять молчание. Наблюдателю со стен, ежели таковой, конечно, имелся, могло показаться, что часовой слишком усердно налегал сегодня днем на пиво, а потому не спешит вернуться на пост. И только принимавшим участие в этой операции было известно, что, когда караульный вернется на свой пост, это будет уже совсем другой человек. И звать его будут Сэнди Шаконтон.
– С облегченьицем! – поприветствовал Лис молодого парня, лежавшего на спине и испуганно переводившего взгляд с одного незнакомого лица на другое. Мой оруженосец, замотанный в его плащ, уже преспокойно прогуливался перед дверью барака.
– Вы тот самый рыцарь, что приезжали сегодня? – разглядев меня получше, изумленно прошептал обезоруженный вояка.
– Тихо, – прошипел я. – Не шуми. Отвечай на вопросы. Ответишь честно – останешься жив. Парень согласно кивнул.
– Сколько людей в замке?
– Дюжина; – с готовностью отозвался он. – Кроме барона и меня.
– Когда тебя сменят?
– Перед рассветом… – солдат тяжело вздохнул. – Теперь моя служба все равно закончилась, – печально завершил он.
– Ничего, мир не без добрых людей, – доставая веревку, утешил его Бельрун. – Найдешь себе другого хозяина, поудачливей.
…Начинало светать. Калитка в воротах замка со скрипом отворилась, оттуда появился заспанный «сменщик» часового и помахал Сэнди. Тот также ответил ему взмахом руки. Воин шагнул из калитки и… тут же влетел обратно, сбивая с ног стоящего за ним при вратника. Лежавшие в засаде около ворот Бельрун и Лис стремглав ворвались следом. Меньше чем через минуту все было кончено – знаменитый пояс Рейна-ра, вновь превратившийся в тонкий шнур с грузиком на конце, оплел горло стражника, дремавшего на стене, сбрасывая его вниз. Еще один, карауливший на стене напротив, молча рухнул, сраженный метательным кинжалом Бельруна. Двое стражников без чувств валялись на земле, оглушенные ударами моего кулака.
– Минус четыре, – включил я свой традиционный калькулятор. – Остальным нас не видно. Ребята, тихо, в башню! – скомандовал я и первым ринулся туда. Сопротивление, оказанное нам внутри, вполне можно бьшо назвать условным: единственный стражник в коридоре, увидев нас, заорал: «Тревога!», но тут же был сбит с ног ударом в челюсть. Его же копье, воткнутое мною в дверь кордегардии, плотно закупорило помещение, предоставляя обитателям оного редкостную возможность попытаться сломать в продольной плоскости ясеневое древко.
Засов на дверях в господские покои тихо щелкнул, преграждая нам дорогу.
– А, черт! – выругался Рейнар. – А ну-ка, навались! Все вместе!
Мы вчетвером налегли на дубовую дверь. Засов выдержал.
– Еще раз, сильнее! – выкрикнул вошедший в раж Лис. Удар следовал за ударом, но дверь не поддавалась.
– Тише! – неожиданно крикнул Винсент Шадри. За дверью послышался какой-то тягучий скрип… – Он уходит!
Мы вновь ударили в ненавистную дверь. Петли затрещали, и она рухнула в комнату, увлекая нас за собой.
– Туда, за камин! – Бельрун первым заметил медленно закрывающийся ход на лестницу. Он вскочил и бросился вслед за исчезнувшим хозяином опочивальни. Стена угрожающе задвигалась. Мы барахтались на полу, пытаясь выбраться из портьеры, оказавшейся за чертовой дверью. Лису это удалось раньше всех.
– Стоять, скотина! – заорал мой верный напарник, подхватывая тяжелый табурет и бросая его в темнеющий проем. Раздался скрип, треск ломаемой древесины… но все же каменная перегородка, словно подчиняясь приказу Лиса, остановилась.
– Эй, Винсент, ты там жив? – крикнул он, подбегая к ходу и пытаясь просунуть взлохмаченную башку в узкую щель.
– Жив! – гулко раздалось оттуда. – Я свалил его. Тащите скорее факелы!
Обдирая бока о шероховатую каменную кладку и проклиная вчерашний и позавчерашний обеды, мы с трудом протиснулись на потайную лестницу и быстро сбежали вниз. У подножия ступеней восседал на теле барона Мобрюка торжествующий Бельрун, прижимая коленями руки своего врага к полу и держа его за горло. Рядом на сыром полу валялся кинжал. Наша троица молча созерцала эту картину. Шаконтон деловито начал разматывать невесть откуда взявшуюся у него веревку.
– Куда это мы попали? – завертел головой Лис.
– Выпустите меня отсюда немедленно! – неожиданно раздался резкий охриплый голос из темного коридора, уходившего вправо. – Выпустите!
– Тю, да это же темница, – разочарованно протянул Лис. – А я – то думал…
Я не успел услышать, о чем думал мой друг. Заключенный вновь подал голос.
– Выпустите меня, я король Франции! – закричал он.
Рейнар озадаченно взглянул на меня.
– Ну да, а я Наполеон! Вот только сумасшедших нам здесь не хватало…
Узник между тем продолжал вопить об обязанностях добропорядочных вассалов по отношению к своему сюзерену. Барон Мобрюк, лежа на полу, в бессильной ярости заскрежетал зубами.
– А ну-ка, посмотрим, – заинтересованно произнес Бельрун, беря в руки факел и направляясь туда, откуда доносился крик. Спустя некоторое время оттуда донесся сдавленный звук, который трудно было как-то охарактеризовать. Мы бросились туда. Бледный Винсент стоял, без сил облокотясь на сырую стену и держа факел перед собой на вытянутой руке. Пламя освещало железную решетку и оборванного человека, ожесточенно трясущего ее. Мы удивленно взглянули на нашего друга, ожидая объяснений.
– О Боже, – слабым голосом произнес Бельрун, безумно косясь на незнакомца за решеткой. – Господа, не знаю, обрадует вас это или огорчит, но перед нами действительно король Франции Филипп II Август…
ГЛАВА 24
Вы можете ссориться, с кем угодно. С императором, с папой римским.. да хоть бы и с самим чертом! Но никогда не ссорьтесь со своей женой.
Граф Винсент Шадри де Бельрун, советник Филиппа II Августа и Людовика VIII
Король ел. Ел много и жадно, начисто забыв об этикете. Лис, подперев подбородок кулаком, умильно созерцал трапезу его величества. Соус и жир стекали по двухнедельной щетине, ясные голубые глаза монарха горели голодным блеском.
– Господи, Филя, какой же ты хрю-ша… – пробормотал себе под нос Рей-нар. – Сэнди, будь добр, принеси его величеству воды для омовения, – кланяясь в сторону короля, попросил он. Ответом ему было неразборчивое чавканье. Шаконтон, важно ступая, удалился.
– Гляди, Сережа, чтобы августейший не объелся, – передал я по мыслесвязи. – Пусть отдохнет, выспится… А мне тут надо поболтать с милейшим господином де Мобрюком. Да! Вот еще! Вернется Сэнди, пошли его на ферму за барышнями и Деметриусом.
– «Ни сна, ни отдыха измученной душе», – печально процитировал д'Орбиньяк. – Бедный мальчик устал, а ты его еще куда – то ехать заставляешь!
– Мы все тут устали, – вздохнул я. – А девочки там за нас волнуются.
– Ладно, Капитан, что я, не понимаю, что ли… Иди разговаривай с этим, как его, Кретином де Гов-нюком… – отозвался Лис.
– Как там у вас говорят… Фильтруйте базар, товарищ Лисиченко? – прервал я своего невоспитанного друга и выключил связь.
