наивность и в какие бы излишества они ни впадали - опыт самоуправления совершенно необходим для их дальнейшего развития, и приобрести его они могут только под прикрытием суверенитета.
Что же касается стран, принадлежащих к так называемому Первому, развитому капиталистическому миру, то они-то как раз могут и должны проявить инициативу коллективного и добровольного отказа от части своих суверенных прав, показав тем самым миру, что это не сопряжено ни с какими трагическими последствиями для развития страны. И ведь эта идея не так уж нова, как может показаться на первый взгляд. Подобные попытки были впервые 40 лет назад предприняты в Европе, а ведь именно она считается колыбелью принципов суверенитета. В 1934 году решение об отказе от части своих суверенных прав и передаче их Лиге Наций приняло правительство Испанской республики, однако вскоре в стране разгорелась гражданская война, к власти при поддержке военных пришли националисты - и романтической инициативе так и не суждено было осуществиться. Если не считать этой попытки, европейцам понадобилось пережить еще одну, вторую мировую войну (которая, так же как и первая, протекала главным образом на их территории, безжалостно калеча Европу и ее народы), чтобы осознать, наконец, бессмысленность всех страданий, разрушений, моральных и финансовых жертв, которые принесли им склоки между обособленными национальными государствами. И вот в 1945 году, устав от этой войны, от тех, кто ее разжег, они наконец дозрели до мысли, что пора объединить усилия, и попытались создать новую, небывалую транснациональную и наднациональную организацию.
Понадобилось еще двенадцать лет, прежде чем были заложены реальные основы нынешнего Европейского экономического сообщества. Весьма примечательно, что подавляющее большинство западноевропейских стран изъявило тогда полную готовность к интеграции в экономической области, рассматривая ее как прелюдию к дальнейшему политическому объединению. Однако это логически неизбежное развитие процесса было нарушено и приостановлено из-за отсутствия сильного единого руководства, из-за возрождения национализма - наиболее ярким, но не единственным примером которого является голлизм, - а также из-за местнических, узкоэгоистических интересов и действий представителей политических кругов. Определенные трудности возникли также и в связи с позициями, которые заняли по этому вопросу США и Советский Союз, озабоченные - хоть и по различным мотивам - перспективой появления нового экономического гиганта и конкурента и возможным перераспределением политической власти и влияния.
Конечно, столь медленное развитие процесса интеграции и бесчисленные проволочки, непрерывно возникающие на пути к его конкретному осуществлению, не могли не вызвать определенного разочарования и охлаждения к самой идее. К тому же переживаемое ныне странами Западной Европы состояние общего кризиса отнюдь не располагает к реализации крупных проектов, если они не обещают в скором будущем откровенно положительных результатов. Объединение разобщенного и разделенного на части континента - а именно такой была некогда Европа - было и остается чрезвычайно сложной задачей, и решение ее сопряжено с неимоверными трудностями; однако сейчас уже можно сказать, что ключ к ней найден, и сама логика вещей вынуждает Европу к объединению. В нынешнем десятилетии создались, на мой взгляд, очень благоприятные условия для осуществления многих не реализованных еще замыслов. Именно в этом направлении развиваются сейчас настроения большинства европейцев. Если эта идея и дальше будет обретать силу и поддержку - а я верю, что именно так и случится, - мы станем свидетелями решающего события для судеб всего мирового развития - создания первого истинного регионального союза или сообщества.
Надо сказать, что процесс объединения сам по себе не предполагает автоматического отказа от атрибутов суверенности, но способствует определенному растворению этого принципа, во-первых, распространяя его на значительно более обширные географические территории, а во-вторых - постепенно накладывая на них транснациональные узы и внедряя организации наднационального характера. Весьма интересно, что процессы, протекающие сейчас в Европе, вовлекают в создание новых учреждений и новых механизмов самые различные группы и слои общества. Строительство Сообщества осуществляется не по заранее запланированной программе, как это первоначально предполагалось, а главным образом a la carte1, что не может в конечном счете не замедлять его темпов. И все основные социальные силы, не имея вопреки своему желанию возможности заранее и на достаточно солидной основе готовить и планировать действия, вынуждены чертить карты своего продвижения прямо на местах, выбирая формы и пути развития и по ходу дела приспосабливая их к изменяющейся действительности.
Параллельно с передачей в ведение Сообщества некоторых функций, находившихся прежде в компетенции отдельных государств, развивается и определенный обратный процесс децентрализации, сопровождающийся расширением местной автономии и полномочий учреждений локального уровня. Создание такой иерархической координированной системы, объединяющей на наднациональном уровне интересы и возможности различных групп и слоев населения и обеспечивающей распределение ответственности за принятие решений, оправдано сегодня в нашем усложняющемся мире как с политической, так и с функциональной точки зрения. В условиях Европы такая перестройка ведет к созданию Europe des regions2, существенно отличной от Europe des patries3, то есть суверенных государств.
Конструктивное влияние опыта Европейского экономического сообщества сказывается далеко за пределами континента. Заключенные Сообществом договоры о сотрудничестве с Грецией, Кипром, Турцией, Марокко и Тунисом, а также его экономическое партнерство с сорока шестью странами Африки, зоны Карибского бассейна и Тихого океана открывают миру путь к новым организационным формам сотрудничества. Под сенью таких договоров между группами суверенных государств устанавливаются многочисленные неправительственные связи и контакты в экономической, финансовой, технической и культурной областях. В результате этого тесного и жизнеспособного сплетения транснациональных интересов постепенно вытесняются и практически обрекаются на забвение зафиксированные в различного рода уставах и документах сакраментальные принципы суверенитета.
Глубоко новаторский характер этих процессов делает их объектом активного сопротивления со стороны различных социальных групп и политических сил. Однако я верю, что именно этим процессам принадлежит будущее. Думаю, что завтра многие страны, которых ныне связывают с Европейским экономическим сообществом узы простого сотрудничества, вступят в него как полноправные члены. Будут заключены соглашения с другими странами, и сфера новой солидарности будет расширяться, подавая хороший пример всем странам и народам. В частности, после многолетней паузы получит наконец дальнейшее развитие региональная интеграция стран Латинской Америки. Основой для возобновления действии в этой области послужит опирающаяся на прагматический принцип a la carte новая формула Латиноамериканской экономической системы, принятая странами зоны Панамского канала в августе 1975 года. Уже упомянутый мною проект, проводимый по инициативе Римского клуба в Венесуэле, поможет латиноамериканским странам понять, что будущее каждой из них неразрывно связано с судьбой всего континента, зависит от их способности действовать сообща, невзирая на разъединяющие их национальные границы.
Можно с уверенностью утверждать, что сознание необходимости решать ряд
