ли не противоположные интерпретации и запускал их в оборот. В принципе и астрология основывалась на похожем фундаменте.
Все эти знания сделали Хайме докой в игре на бирже, и долгое время все были спокойны за благосостояние братства. Он всегда мог из ничего принести состояние. Теперь уже его ученики переняли эстафету. Им не хватает полёта фантазии старика, но количественно им удалось продолжить его дело.
– Так ты обратился к Хайме сейчас, потому что он может обеспечить тебя необходимыми средствами? Я надеюсь, ты меня не тащишь в петлю?
– Во-первых, наши шеи всегда нежно охвачены пеньковым материалом. Запомни, если ты перестаёшь её ощущать, значит люк под твоими ногами раскрылся, и ты отправился в свой первый и последний полёт. Но не переживай, пока что тебе ничего не грозит. У меня составлен чёткий план твоего вводного обучения. И да, мне действительно срочно нужны деньги на покрытие одного долга, о котором я не горю желанием говорить братству. Надеюсь, ты проявишь ученическую лояльность к своему наставнику и тоже будешь держать рот на замке.
Джон только кивнул. При этом он постарался, чтобы его кивок был бы как можно более энергозатратным. Он отчаянно пытался разложить по полочкам полученную информацию и связать её с тем, что он узнал от Тодора намедни. Это занятие заняло у него всё оставшееся время полёта. Тодор же во всю пользовался оцепенением своего подопечного и продолжал отсыпаться.
Перед самой посадкой Морган, наконец, сформулировал первоочередную задачу для себя – начать вести записи того, что ему говорит наставник. Иначе к концу недели на его голове можно будет без проблем жарить яичницу.
Когда самолёт начал снижаться, стюардесса разбудила Тодора. Тот выглядел более чем счастливо. Этот вид немного насторожил Джона.
– Может ты забыл предупредить меня о какой-нибудь ночной операции и мне тоже стоило поспать перед ней?
– Да нет, сегодня нам предстоит до темноты успеть добраться к дому жреца. Так что часа через три мы опять окажемся в зоне комфорта. Там нам надо будет обсудить развитие нашей легенды. Ну а ты будешь наблюдать и знакомиться с особенностями этой деятельности. Кстати, Хайме тоже в некотором плане был жрецом. Любил он заниматься созданием тайных знаков.
– Тогда с какого перепугу ты проспал весь полёт?
– Говорю же, профессиональная привычка. Если решишь стать торговцем, то привыкнешь несильно полагаться на расписание дня. Даже если тебя дома ждёт уютная постель, будь готов к тому, что тебе придётся сорваться с места с тем, что у тебя есть в карманах и бежать, ехать, лететь на другой край света только потому, что кто-то раньше времени нашёл закопанные нами камни, либо наоборот оказался слишком слеп и не заметил гигантской пирамиды в джунглях.
– А что братство даже пирамиды возводило?
– Ну это я немного преувеличил. Там скорее был алтарь для кровавых жертвоприношений. Но я до сих пор не понимаю, как можно было не заметить в двухстах метрах от лагеря расположенное нагромождение камней.
***
После приземления Тодор ясно дал понять, что они теперь, действительно, никуда не спешат, и поэтому Джону вновь любезно предоставляется право самостоятельно таскать их багаж. Когда он возвращался с сумками назад, то невольно стал свидетелем довольно странной сцены. Наставник стоял в задумчивости и слушал, как один парень играет на трубе. Тодору явно пришлась по вкусу музыка, и он не совсем удачно и точно притопывал ей в ритм. Наконец, видимо решив, что достаточно насладился джазовыми композициями, он подошёл и кинул в положенную парнем шляпу купюру. Парень, не прерывая своей игры, скосил взгляд на новое содержание шляпы и замер, так и не завершив последнюю композицию. Наверное, Тодор хотел проявить чрезмерную щедрость, но она вызвала необычную реакцию. Музыкант склонился над шляпой, что-то недовольно высказал Тодору и, покопавшись в полученной ранее оплате, протянул ему несколько банкнот и горсть мелочи. Некоторое время Тодор с лёгким удивление смотрел на протянутую руку, но парень требовательным движением ещё раз подчеркнул, что настаивает на выдаче сдачи. Тодор сдался и, пожав плечами, взял протянутые ему деньги. Поспешным движением, как бы стараясь побыстрее завершить его провалившуюся акцию благотворительности, он засунул деньги в карман своей куртки. После этого Тодор стал озираться в поисках своего ученика и заметивший это Джон решил, что в данной ситуации лучше поторопиться.
Подхватив с пола сумки, он широкими шагами направился к уже заметившему его Тодору.
– Ты что решил прикорнуть? Я ведь говорил тебе, что надо пользоваться правильным моментом для отдыха, а не тогда, когда твой наставник изнывает от нетерпения и переживает, не случилось ли чего-нибудь плохого с его нерадивым подопечным, – преувеличенно театральным движением Тодор посмотрел на свои часы и вздохнул. – Вам повезло, молодой человек. Так как я не горю желанием в потёмках искать нужный нам дом, то более детальная лекция о неспешном выполнении моих указаний и моём расстройстве из-за такого поведения временно откладывается. Но знай, я о ней не забуду. К тому же я уверен на сто процентов, что до наступления того прекрасного момента ты предоставишь мне ещё много интересных тем для промывки твоей черепушки.
Последние слова были произнесены, когда они уже шли к пункту аренды машин. Возможно, из-за того, что Тодор действительно спешил, а может его несильно волновал вопрос выбора машины, но у Джона сложилось ощущение, что была выбрана первая попавшаяся машина. Место водителя без всяких дискуссий занял Тодор. Он заявил, что понятия не имеет, какой адрес им нужен, но он как почтовый голубь помнит, куда им нужно прибыть. Этим доводам Морган ничего не мог противопоставить. Откровенно говоря, он даже и не стремился к этому.
Но вот сумки скинуты на заднее сидение корейского седана, Джон занимает своё пассажирское место – Тодор заранее уточнил, что и не подумает выглядеть как лакей Моргана, поэтому последний даже мечтать не должен о месте сзади –, и машина подчёркнуто аккуратно трогается с места.
Последовавшая далее поездка своей обыденностью как будто старалась подчеркнуть всю странность мероприятия, в которое ввязался Джон. Это ощущение только усиливалось оттого, что Тодор запретил включать радио. Он безапелляционно заявил, что не горит желанием знакомиться с местным фольклором, который, по его мнению, по большей части состоит из игры на пустых бутылках, а ему надо во время пути обдумать некоторые вопросы. В свою очередь Джон не горел желанием добиться права слушать музыку любой ценой. Так что единственное занятие, которому мог придаться Джон, было любование мелькающими за окном пейзажами.
Особенностью такого время препровождения является то, что
