небольшой средний кусочек – беременность и начало родов. Хорошо, что рассказывать мне пришлось не одной, мне помогали. Единственным недостатком этого вечера было полное отсутствие контакта с Габриелем, который сидел рядом. Я чувствовала на себе его взгляд, на руках держала дочку. И вроде бы все хорошо. Я наконец-то все вспомнила, обрела семью, мне даже врать никому не пришлось. Только отец не знает о том, что я жива. Но об этом я подумаю чуть позже!
Сейчас же мне больше всего на свете хотелось броситься в его объятья. Сердце клокотало, трепетало и срывалось на чечетку рядом с ним. Мы столько времени не виделись, нам о стольком еще нужно поговорить и не только, а мы не можем остаться вдвоем. А взять и нагло уйти мы просто не могли. Так и пришлось нам ждать окончания рассказа. Многое я даже пыталась скомкать, но тогда сыпались уточняющие вопросы. И вот я закончила. Возникла небольшая пауза, которой тут же воспользовался Габриель.
– Я думаю, что дочери нашей все-таки стоит лечь спать в свою постель, как бы приятно не было на руках у мамы! – проговорил Габриель! Я вздохнула с облегчением. Может быть, сейчас нам удастся остаться вместе? В таком долгом ожидании, я даже свыклась, что он только рядом. Мне хватало его присутствия, запаха и самого ощущения его близости.
– М-м-м! – вдруг засмущался Питер. Видимо, о нашем желании остаться вдвоем он позабыл или просто не подумал, – Простите! Конечно! Я думаю, что в комнате Габриеля Вам будет вполне удобно! А Ловену мы заберем в свою комнату!
– Но… – растерялась я. Несмотря ни на что, оставлять дочку мне тоже не хотелось. Я держала ее как мыльный пузырь, который может лопнуть в любой момент. Она была такой хрупкой, такой маленькой и беззащитной, что просто слезы наворачивались на глаза. Все время рассказа о беременности я не сводила с нее глаз. Я рассматривала каждую клеточку ее кожи, переливы ее волос и самые мельчайшие оттенки глаз. Ее кожа была нежнее шелка, а розовые щечки завораживали взгляд. Единственное, чем я не смогла насладиться в полной мере так это ее изумительный запах. Я очень боялась соблазна! Я отчетливо понимала, что в ее жилах течет моя человеческая кровь, а значит и запах очень похож.
В разговоре был даже такой момент, когда мне показалось, что у меня не хватает сил. Внутри меня даже началась паника. Я повернула голову в сторону Габриеля, утонула в темноте его глаз на какое-то мгновенье и глубоко вздохнула. В этот момент я была самой счастливой в мире! Все чего я могла желать, осуществилось само собой. Я не умерла, а стала бессмертной, рядом со мной самый красивый, замечательный, добрый, надежный и заботливый мужчина. Лучшего и желать нельзя, а на руках вообще маленькое чудо спит, уткнувшись носиком в мою руку. Мое маленькое солнышко, такое теплое и светлое! Столько нежности было во мне, что иногда казалось, польется из ушей, не уместившись внутри меня!
Я вдохнула запах любимого полной грудью, слегка ему улыбнулась и вновь перевела взгляд на дочку, продолжая свой рассказ. Но теперь эта экзекуция закончилась, и мы отправляемся в комнату Габриеля. Мне так не хотелось расставаться с дочкой. Я снова начала разрываться, сомневаясь в правильности своих действий. На какую-то секундочку мне показалось, что сейчас Джанет унесет ее и больше не вернет. Кошмарный придуманный страх!
– Не волнуйся! Все будет хорошо! Она спокойно спит до самого рассвета. Так что у вас не так уж и много времени! – успокаивал и посмеивался одновременно Питер. Я взглянула на Габриеля в поисках поддержки. Он лишь улыбался и кивал.
Трясущимися руками я отдала свое солнышко, свой свет в окошке, Джанет. Она мгновенно унесла ее. Я повернулась к Габриелю в попытке тут же наброситься на него, но он лишь вытянул между нами руки, останавливая. Он ничего не сказал, просто жестом показал на лестницу. Намек был понятен. Я глубоко вздохнула и пошла наверх.
Как только я вошла внутрь, мой взгляд упал на детскую кроватку, которая стояла возле стены. Больше в этой комнате ничего не изменилось. Только софа теперь стояла рядом с кроваткой. Дверь хлопнула. Я даже моргнуть не успела, как Габриель одним резким рывком развернул меня к себе лицом и впился в мои губы самым страстным, самым желанным и нежным одновременно поцелуем. Таких ощущений у меня еще никогда не было!
Теперь можно было не сдерживать своих эмоций и потребностей. Я целовала его так, как никогда еще не целовала. Это был самый первый настоящий наш поцелуй, без опасений и страхов, без уговоров и препирательств. Мы оба хотели этого! Мы хотели друг друга и не скрывали этого.
Мои руки двигались сами по себе, шаря по его телу, как у себя в карманах. Теперь я ощущала его в полной мере. Теперь мы чувствовали одинаково. Теперь каждая клеточка его тела не проходила мимо меня. Я видела все, я чувствовала все! Каждый изгиб, каждый сустав, каждое его движение фиксировалось моей кожей и душой.
Раздался треск моей одежды. Наконец-то!!! Одной рукой я схватила его хлопковую рубашку на плече и тоже разорвала. Расстегивать пуговицы, не было времени и желания. Та же участь постигла брюки и ремень. Легкий толчок и вот я уже лежу спиной на софе, а Габриель сверху. Его губы выскользнули из моих, спускаясь по скуле на шею. Каждая клеточка моей кожи загоралась под его губами, распространяя непередаваемую волну удовольствия по всему моему телу…
Как же быстро заканчивается все хорошее!!!
Раздался стук в дверь и голос за ней, когда мы были только в разгаре третьего захода! С каждым разом мы действовали все нежнее и медленнее, но это нисколько не уменьшало нашей страсти и жажды!
– Прошу прошения, что нарушаю ваше уединение, но Ловена вот-вот проснется! – сообщил смущенный голос Питера. Мы оба подскочили как ошпаренные.
– Кстати, одежда для Виры под дверью, – еще более смущенно сообщил Питер, рядом явно стояла Джанет, но молчала. Я посмотрела на Габриеля, скорчив испуганную мордочку.
– Все нормально! – сказал Габриель и поднялся. Абсолютно голый и такой прекрасный он подошел к двери, когда Турненов старших там уже
