приняты будут все меры к отражению врага. Когда же наверное обнадежится, что флот наш весь вышел навстречу шведскому, делом попечения вашего будет поспешать к соединению со флотом нашим и, сходно вышесказанному, теснить неприятеля поставляя его между двух огней”.
Читая подобное наставление, можно предположить, что Козлянинов будет обладать большими силами для достижения предписанного, но вслед за этим в инструкции говорится:
“…Видев из донесения контр-адмирала Повалишина, что корабли: один, оставшийся в Норвегии, да два корабля и один фрегат, льдами поврежденные, востребуют немалого исправления, считаем (?), что до того времени покуда настанет удобность к отплытию вашему для соединения с флотом, починка их кончена будет; но ежели бы нельзя было успеть, а время и способы к отплытию вашему наступят, в таком случае нет нужды, чтобы вы их ожидали, но можете оставить их для составления небольшой эскадры…”[189].
Одновременно с вышеприведенным рескриптом адмирал Чичагов получил еще второй, более важный и существенный в данную минуту, а именно:
“Гошпиталь для пользования больных от флота нашего позволяем поместить в Екатериндальском нашем дворце, при Ревеле состоящем, который и для других надобностей по обращению там флота служить может”[190].
По этому распоряжению Императрицы можно судить, до какой степени нуждался флот даже в помещениях и каких жертв потребовала шведская война. Несмотря на то, что дворец этот был недавно отстроен и роскошно отделан, государыня, вследствие рассказа моего отца о бедственном положении солдат, отдала его в их распоряжение.
Адмирал В. Я. Чичагов вел особую дневную записку для Императрицы, которую, после кампании, представил Ее Величеству. В нее вошли все его распоряжения, с описанием действий в Балтийском море, и мы позволим себе, по временам, представлять читателям выписки из этой записки, которые придадут рассказу нашему большую ясность и познакомят с мыслями главнокомандующего.
“С 1 числа марта по 30 апреля, — писал мой отец в начале своего дневника — с помощью подчиненных мне от вашего Императорского Величества, занимался я распределением по кораблям высших и нижних чинов, дополняя и уравнивая недостаток последних рекрутами, получаемыми от Адмиралтейской коллегии и заменяя одного корабля избытком старослужащих недостаток оных на другом, а прочее число поровну наполняя рекрутами, дабы всякий корабль мог быть равно другому способен к действию и готов на поражение неприятеля. Корабли и прочие суда освидетельствовал в их крепости, исправил, где надобно было, повреждения оных в корпусе и оснастке, переменил поврежденные мачты, снабдил необходимым запасом снастей и такелажа, артиллерией и снарядами, приготовил надобные гребные суда и брандеры, снабдил на пятимесячное время всеми морскими провизиями по регламенту и налил все полное число положенных на корабли бочек пресной водой{XVI}. При сем последнем запасе, увидя величайшее затруднение, сопряженное с излишним убытком казне вашего Императорского Величества и потерянием немалого времени, и знав притом с каким затруднением, издержками денег на перевозку и потерею времени, так как и разбитием немалого числа гребных судов и бочек, особливо в осеннее время, получал прошедшего года флот пресную воду: старался я изыскать способ к отвращению таковых затруднительных и убыточных неудобств в получении оной, что и удалось мне с помощью находящегося при Ревельском порте архитектора подпоруческого чина Керна и одного из морских батальонов сержанта Финка, обучавшегося гидравлическому искусству; ибо, решившись повести текущую из Еркальского озера к Катеринтальскому дворцу весьма здоровую воду, сделал я водовод. А как помянутые Керн и Финк охотно взялись за сделание сего водовода и, быв определены от меня к сему делу, оказали столько усердия, неутомимости в трудах и знания, что в один месяц и 21 день совершенно окончили сию немалую работу, и корабли уже могли получать из оного воду, то, признавая сей их ревностный труд за весьма полезный для службы вашего Императорского Величества, в воздаяние за оный, по данной мне от вашего Императорского Величества власти, произвел я первого в поручики, а другого в подпоручики морских батальонов. Излишним почитаю распространяться о пользе и выгодности сего водовода, но смею об этом сказать только одно, что нельзя иметь при Ревеле лучшей удобности к скорому и притом столь здоровой воды налитию толь многочисленного флота, какой в нынешнее лето находится в Балтийском море, как о сем в своем месте после сказано будет…
… Приняв в свое ведение от ревельского губернского правления Екатериндальский Вашего Величества дворец, употреблено мной старание о приведении построенных при оном разных жилищ, уже опустевших и большею частью от ветхости развалившихся, выгодное и покойное для больных флотских служителей состояние, отделкой оных приличным образом. А покои самого дворца назначил я для больных офицеров и помещения медицинских чинов и аптеки, сделав сим предписание об усердном попечении и смотрении за болящими, пользуя их и содержа по правилам, какие при всемилостивейшем вашего Величества указе, данном мне в 6-й день апреля, присланы{XVII}…
… Также обращено внимание и по исправление упадшей от ветхости передней части Ревельской гавани, дабы иметь защиту от бурных ветров стоящим кораблям и оборону в случае неприятельского покушения к нанесению вреда к судам Вашего Величества, в чем и успели, и часть сия пространством на 63 сажени отстроена вновь и пушками во всей исправности снабжена. Но как и затем еще осталось исправить весьма обветшалую часть этой же гавани на 230 сажен, то дабы и оную в лета сего года приняты были попечения исправить, не оставил я 26 апреля с приложением плана и профили в Адмиралтейскую коллегию представить.
Наблюдая всемерно, дабы неприятель нечаянно не приблизился в Финский залив, который даже до сего времени (т. е. до 20 апреля) был весь покрыт льдом, и не имея возможности потому выслать никакие суда для наблюдения, отправил я для того в Балтийский порт надежного и знающего штурмана с предписанием весьма рачительно обозревать с возвышенности маяка, когда по вскрытии тамошних вод, пойдут суда, их путь и движения, и буде увидит какие, тотчас с нарочным давать о том мне знать, описывая обстоятельно величину оных, флаги и число”.
К этому времени относится любезное письмо Императрицы к адмиралу В. Я. Чичагову. 25 апреля она писала:
“Уведомление ваше об успехах в приуготовлении части флота, предводительству вашему вверенного, в Ревеле находящегося, служит к особливому моему удовольствию. На попечение ваше возлагаю, чтобы как скоро откроется удобность к выходу на рейду, корабли и прочие суда выведены были и, при наступлении удобности к плаванию, в оные отправиться могли, а дабы и те корабли и суда, кои из Кронштадта под командой контр-адмирала Спиридова назначены к составлению помянутого флота приуготовлением, выведены
