– Плохо?
– Плохо, – согласился Шон.
Они немного помолчали.
– Вижу, что и ты не очень ко мне расположен, – сказал наконец Дафф.
Шон пожал плечами и перешел к камину.
– Даффорд, ты свинья, – сказал он как бы между прочим.
Дафф поморщился.
– Что ж, приятно было познакомиться с тобой, приятель. Вероятно, наши дороги расходятся?
– Не болтай, Дафф, ты теряешь время. Налей нам выпить и сможешь рассказать мне, каково это – быть свиньей. К тому же я хочу поговорить с тобой о картинах, которые Канди развесила в коридоре наверху. Не знаю, то ли отдать их кому-нибудь, то ли сжечь.
Дафф выпрямился, перестав прислоняться к косяку, и попытался скрыть облегчение на лице, но Шон торопливо продолжал:
– Прежде чем мы на этой теме закроем крышку и закопаем, я хотел бы сказать тебе следующее. Мне не нравится то, что ты сделал. Я понимаю, почему ты это сделал. Но мне все равно это не нравится. Все. Хочешь что-нибудь добавить?
– Нет, – сказал Дафф.
– Тогда хорошо. Думаю, ты найдешь бутылку «Курвуазье» в шкафу рядом с графином виски.
В тот же вечер Шон отправился в гостиницу и застал Канди в ее кабинете.
– Он вернулся, Канди.
– О! – Канди задохнулась. – Как он, Шон?
– Протрезвел, но не очень.
– Я не это имела в виду. Он здоров?
– Как всегда. Даже спросил, как ты.
– И что ты ответил? – спросила Канди.
Шон пожал плечами и сел в кресло у ее стола. Посмотрел на высокие стопки соверенов, которые подсчитывала Канди.
– Это доход последнего вечера? – спросил он, избегая ответа на ее вопрос.
– Да, – с отсутствующим видом сказала она.
– Ты богата. Выйдешь за меня? – улыбнулся Шон.
Канди встала и подошла к окну.
– Вероятно, вы теперь будете жить в «Ксанаду», – сказала она. Шон хмыкнул, а она быстро продолжала: – «Палаты Виктории» займут братья Хейнс, они уже говорили со мной об этом, так что не беспокойся.
– У тебя здесь будет весело. Каждый вечер приемы, много народу.
– Мне все равно, я уже привыкла.
Шон встал, подошел к ней, взял за локоть и повернул лицом к себе. Достал из кармана носовой платок и протянул ей.
– Хочешь увидеть его, Канди?
Она покачала головой, не доверяя голосу.
– Я присмотрю за ним, как обещал.
Шон обнял ее и собрался уходить.
– Шон, – сказала она. Он повернулся. – Заходи ко мне иногда. Поужинаем, поговорим. Ты ведь по-прежнему мой друг?
– Конечно, Канди, конечно, дорогая.
Она улыбнулась.
– Если упакуешь свои и Даффа вещи, я пришлю их в «Ксанаду».
Глава 29
Шон посмотрел на сидевшего за столом напротив него Даффа в поисках поддержки. Дафф выпустил кольцо густого сигарного дыма. Кольцо все расширялось, как круг на поверхности воды в пруду, пока не коснулось стола и не растаяло. Дафф его не поддержит, с горечью понял Шон. Они проспорили половину предыдущей ночи. Он надеялся, что Дафф передумает. А теперь понял, что этого не будет. И предпринял последнюю попытку.
– Они просят повышения зарплаты на десять процентов. Я считаю, справедливо: за последнее время цены в городе взлетели, а зарплата осталась прежней. У этих людей есть дети, джентльмены, нельзя ли и это принять во внимание?
Дафф выпустил новое кольцо, а Градски достал из кармана часы и многозначительно взглянул на циферблат. Макс кашлянул и вмешался:
– Кажется, мы уже обсуждали это, мистер Кортни. Нельзя ли перейти к голосованию?
Шон смотрел, как Градски голосует против него. Смотреть на руку Даффа он не хотел. Не хотел увидеть, как тот выступает против него на стороне Градски, но вынужден был повернуть голову.
Рука Даффа лежала на столе. Дафф выпустил очередное кольцо и наблюдал, как оно разбивается о поверхность.
– Кто за предложение? – спросил Макс, и Шон с Даффом одновременно подняли руки. Шон понял, как много бы для него значило, если бы Дафф голосовал против. Дафф подмигнул, и Шон не сумел сдержать улыбку.
– Тридцать процентов голосов за, шестьдесят против, – объявил Макс. – Таким образом, предложение мистера Кортни не принимается. Я сообщу Союзу шахтеров о нашем решении. Есть ли еще вопросы, прежде чем мы закроем заседание?
Шон и Дафф вместе вернулись в контору.
– Единственная причина, по которой я тебя поддержал, в том, что я знал – Градски все равно победит, – любезно сказал Дафф. Шон фыркнул. А Дафф невозмутимо продолжал, открывая дверь в кабинет Шона: – Он, конечно, прав. Десятипроцентная прибавка к зарплате увеличит стоимость производства на десять тысяч в месяц. – Шон молча захлопнул дверь. – Ради Бога, Шон, не доводи свое добросердечное отношение к рабочим до абсурда. Градски прав: Крюгер в любой момент может обложить нас новым налогом, а нам нужно финансировать развитие нового производства на Восточном Рэнде. Сейчас мы не можем позволить себе поднять стоимость производства.
– Хорошо, – ответил Шон. – Все решено. Я просто не хочу, чтобы началась забастовка.
– Всегда есть возможность справиться с забастовщиками. Полиция на стороне Градски, и мы всегда можем привезти пару сотен наемников из Кимберли.
– Дафф, это неправильно. Ты и сам знаешь, что неправильно. И этот нелепый Будда с маленькими глазками тоже знает.
– Но что мы можем сделать?
– Дьявольщина, что мы можем сделать? – взорвался Шон. – Я чувствую себя беспомощным.
– Ну, это ведь ты захотел отдать ему бразды правления, – рассмеялся Дафф. – Бросай попытки изменить мир и пойдем домой.
В прихожей их ждал Макс. Он явно нервничал.
– Прошу прощения, джентльмены, могу я поговорить с вами?
– А кто говорит, – неожиданно спросил Шон, – вы или Градски?
– Это секрет, мистер Кортни.
Макс понизил голос.
– А до завтра нельзя подождать?
Шон мимо него направился к выходу.
– Прошу вас, мистер Кортни, дело чрезвычайной важности.
И Макс в отчаянии схватил Шона за руку.
– В чем дело, Макс? – спросил Дафф.
– Мне нужно поговорить с вами наедине, – ответил Макс шепотом, нервно поглядывая на входную дверь.
– Ну так говорите, – подбодрил его Дафф. – Сейчас мы одни.
– Не здесь. Мы можем встретиться позже?
Дафф приподнял бровь.
– В чем дело, Максимилиан? Неужели вы продаете порнографические картинки?
– Мистер Градски ждет меня в гостинице. Я сказал, что вернусь за несколькими документами, и если я задержусь, он что-то заподозрит.
Макс едва не плакал – его кадык играл в прятки за высоким воротником, выскакивая и снова исчезая. Даффа неожиданно очень заинтересовали слова Макса.
– Вы не хотите, чтобы об этом узнал Норм? – спросил он.
– Боже, конечно нет.
Макс чуть не плакал.
– Когда вы хотите с нами встретиться?
– Сегодня вечером, в десять, когда мистер Градски ляжет спать.
– Где? – спросил Дафф.
– За отвалом шахты «Младшая Сестра» есть проселок, уходящий на восток. Его больше не используют.
– Знаю, – ответил Дафф. – Мы будем там в половине одиннадцатого.
– Спасибо, мистер Чарливуд, вы не пожалеете.
Макс скользнул к двери и исчез.
Дафф придал шляпе правильный угол, потом концом трости ткнул Шона в живот.
– Ну-ка нюхни.
Он картинно принюхался, Шон тоже.
– Пахнет неплохо, – сказал Шон.
– Да все пропахло, – согласился Дафф. – Сладкий запах предательства.
В половине десятого они выехали из «Ксанаду». Дафф настоял на том, чтобы надеть черные накидки.
– Атмосфера очень важна, приятель. На такое свидание нельзя идти в грязной рабочей рубашке и башмаках из сыромятной кожи. Это все испортит.
– Будь я проклят, если надену это!
– Но это очень хороший наряд. В самый раз. А нельзя уговорить тебя прицепить к поясу пистолет? – с надеждой спросил Дафф.
– Нет, – рассмеялся Шон.
– Нет? – Дафф покачал головой. – Ты варвар, приятель. У тебя нет вкуса, вот в чем твоя беда.
Проезжая по Йоханнесбургу, они миновали главную улицу и выбрались на дорогу на Кейптаун примерно в полумиле за городом. На темном небе горел лишь узкий лунный серп. Но звезды были очень яркие, и в их свете белые шахтные отвалы, с большой холм каждый, казались нарывами на лице земли.
