раздражением, как будто я только что совершила непростительное преступление. Его глаза сверкали, а губы сжались в тонкую линию, выдавая его недовольство. Напряжение между нами росло с каждым днём, а причина его неприязни к Никите оставалась для меня загадкой.
– Мирон, ты же знаешь, что мы занимаемся математикой, – устало ответила я.
– Полина, ты все ещё надеешься, что он ответит тебе взаимностью? – в его голосе звучала насмешка.
Я опустила взгляд. Щёки горели. Слова Мирона жалили не хуже пчёл, оставляя после себя зудящую боль сомнения.
– Серьёзно? – продолжал он, не желая успокаиваться. – Поля, открой глаза! Ему наплевать на тебя и твои чувства! Он просто использует тебя!
– Это не так! – не выдержала я, чувствуя, как внутри меня нарастает гнев.
– О, это как раз правда, и ты это прекрасно знаешь, – усмехнулся Мирон. – Ты как влюблённая дурочка, бежишь по первому его зову. Неужели ты не понимаешь, что он разобьёт твоё сердце дважды?
– Прекрати! – я сжала кулаки, стараясь подавить эмоции. – Ты его не знаешь.
– Может, ты забыла, кто был рядом, когда ты плакала весь последний год? Кто слушал твои бесконечные жалобы, пока он развлекался в Питере?
– Никита не такой! И знаешь, я не просила тебя… – начала я, но он перебил меня.
– Не такой? – Мирон покачал головой, и его выражение стало ещё серьёзнее. – Ты не знаешь, что происходит у него в голове. Он может быть милым, когда ему это нужно, но это не значит, что он действительно чувствует что-то к тебе. Полина, ты просто не хочешь видеть правду. Ты зациклилась на своих иллюзиях, и это может закончиться очень плохо.
Я сжала губы, пытаясь подавить нарастающее волнение. Мирон был прав в одном: я действительно не знала, что происходит у Никиты в голове. Но разве это было основанием для того, чтобы отвергать всё, что я чувствовала к нему? Я не могла просто взять и выбросить свои эмоции на помойку, как ненужный мусор.
– Мирон, я ценю твою заботу. Но я сама буду решать, с кем мне проводить время. Если Никита захочет быть со мной и признается в своих чувствах, я отвечу ему взаимностью.
– Ты снова будешь страдать из-за него, – предостерёг Мирон.
– Прости, мне пора, – сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал, и поспешила к двери, оставив его одного.
Прошёл целый год… Я ждала Никиту, надеялась, что он вспоминает обо мне, и рано или поздно напишет. И вот он вернулся, а внутри меня поселилось какое-то тревожное сомнение. Что, если Мирон был прав? Выйдя на улицу и увидев Никиту у машины, я остановилась. Он стоял, засунув руки в карманы, и смотрел куда-то в небо. Капюшон куртки чуть сполз, открывая задумчивое лицо. Его щёки были тронуты лёгким румянцем от холода, а чёлка трепетала на ветру. Я глубоко вздохнула и направилась к нему.
– Привет, – поздоровалась я.
– Привет, – ответил он с улыбкой. – Как прошёл день?
– Лучше не спрашивай, – пробормотала я, вспоминая неприятный разговор с Мироном.
– Что-то случилось? – обеспокоенно спросил Никита, заметив моё настроение.
– Да так, мелочи. Ну что, приступим к занятиям? Чувствую, ты мне подготовил такие интегралы, от которых легче застрелиться, чем их решить.
– Поехали, – он ловко подхватил мою сумку.
– Куда? – удивилась я.
– Увидишь, – сказал он, открывая дверцу машины и жестом приглашая меня сесть.
Я без лишних вопросов забралась на сиденье, пристегнулась и начала гадать, что же он задумал на этот раз. Мы выехали за пределы университета и мчались по шоссе, мимо проносились серые здания, пока не попалась на глаза яркая вывеска «Мармеладный рассвет».
– Давно не была в вашей кондитерской, – произнесла я, скорее для себя.
– Правда? – Никита бросил на меня быстрый взгляд, затем вновь сосредоточился на дороге. – Почему?
– Потому что там всё напоминало о тебе, – призналась я, отворачиваясь к окну
В салоне повисла тишина, которую нарушило лёгкое прикосновение. Никита взял мою руку в свою и нежно сжал.
– Прости за это… – сказал он серьёзно.
– Всё в порядке, – улыбнулась я, глядя на наши переплетенные пальцы. – Главное, что теперь всё позади.
Оставшийся путь мы проделали в тишине. Никита остановил машину у новенького многоэтажного дома. Выбравшись наружу, я огляделась, пытаясь сориентироваться, куда мы приехали. Никита обошёл машину, молча взял меня за руку и повёл к подъезду. Внутри нас встретил мрамор, зеркала, тишина, тепло и едва уловимый аромат парфюма. Лифт плавно поднял нас на один из верхних этажей, и мы оказались в небольшом холле, залитом мягким, обволакивающим светом. Никита достал ключ, и дверь квартиры бесшумно открылась.
– Проходи, – пригласил он, пропуская меня вперёд.
Никита провёл меня в гостиную, а сам ушёл в свою комнату за учебниками. Квартира оказалась очень светлой и просторной, с большими окнами, из которых открывался чудесный вид на город. Я представила, как здесь будет красиво вечером, когда замерцают городские огни. Интерьер был современным и стильным: кремовый диван, стеклянный журнальный столик с раскрытой книгой рецептов тортов, и несколько ярких картин на стенах. Под ногами приятно утопал пушистый ковер.
Никита вернулся, нагруженный учебниками. Он аккуратно положил их на столик и тут же плюхнулся на диван. Сняв чёрный свитер, он небрежно перекинул его через подлокотник. Под ним оказалась белая футболка, которая выгодно подчеркивала его спортивную фигуру. Я снова обратила внимание на татуировку на его руке, которая едва виднелась под коротким рукавом. Эти тёмные линии, словно змеи, обвивали его бицепс, а дальше, вверх, расходились причудливыми завитками.
– Ну что, приступим? – спросил Никита, открывая учебник.
Я устроилась прямо на полу и достала из сумки заветную тетрадь с заданиями по вышмату. Не успела открыть её, как Никита молниеносно выхватил тетрадь и ручку. Пару быстрых штрихов, и на странице уже красовались несколько интегралов, с которыми мне предстояло сразиться. Пока я, собрав всю свою волю в кулак, пыталась проникнуть в суть этих коварных символов, Никита отправился на кухню. Через пару минут он вернулся, неся в руках две дымящиеся кружки чая и вазочку с печеньем и конфетами.
Никита опустился рядом со мной на пол, подпёр щеку рукой и погрузился в свой телефон. Я же, с головой уйдя в решение, старалась не отвлекаться на его соблазнительный вид. Его плечи были расслаблены, а лёгкая улыбка, игравшая на губах, говорила о полном спокойствии. А я, наоборот, чувствовала, как напряжение нарастает с каждой минутой. Каждая цифра, каждая формула требовали полной концентрации, но взгляд то и дело соскальзывал в сторону Никиты. Его светлые волосы, спадавшие на лоб, его пальцы, ловко скользящие по экрану, – всё это казалось таким притягательным, таким далёким от мира моих задач.
Вздохнув, я снова уткнулась в свои записи, пытаясь
