чувствовал – всё моё существо было сосредоточено на том, как автобус, сверкнув огнями, растворяется в сгущающихся сумерках. Он увозил её, ту, которую я так отчаянно хотел удержать. И когда его огни исчезли, меня накрыло такое опустошение, что понял – всё кончено.
– Да что же это такое, – прошептал я, чувствуя, как поднимается волна злости. – Зачем ты так со мной?
Кулак ударился о холодную стенку остановки. Рука ныла тупой, пульсирующей болью, но она была лишь бледной тенью того, что терзало меня изнутри. Я опустился на скамейку, упёршись лбом в ладони. В кармане завибрировал телефон. Не глядя, я сбросил вызов. Мне нужно было побыть одному, чтобы переварить случившееся. А что, если я просто оставлю её в покое? Но стоило вспомнить, как Полина с такой страстью отвечала на мои поцелуи, как её руки крепко обнимали меня, как эта мысль тут же испарилась.
Я поднялся и побрёл домой. В квартире меня встретила гнетущая тишина. На столике, рядом с её тетрадью, стоял недопитый чай, а в воздухе ещё витал легкий, но такой знакомый ягодный аромат ежевики. Устало опустившись на диван, закрыл глаза. Сегодня я должен был признаться ей в своих чувствах. Зачем я вообще решился на этот поцелуй? Может, Полина испугалась, подумав, что я собираюсь перейти черту? Да, скорее всего, именно так. Она просто не ожидала такого шага с моей стороны.
После долгих раздумий я наконец-то решил навести порядок в комнате, а потом отнести грязную футболку в ванную. Весь вечер меня не отпускали мысли о Полине. Я понимал, что завтра мне придется её найти, извиниться и, наконец, признаться в своих чувствах. Руки сами потянулись к телефону. Нашёл наш чат, и пальцы застучали по экрану.
Никита:
Прости, я не должен был позволять себе лишнего…
Ответ пришёл, когда я уже почти погрузился в сон.
Полина:
И ты извини, что так резко ушла… Мне нужно разобраться в себе.
Чёрт! Неужели она действительно встречается с Мироном? Эта мысль моментально вырвала меня из полудрёмы. Я перечитал её сообщение ещё раз, пытаясь уловить хоть какой-то намёк, хоть крошечную зацепку, которая развеяла бы мои опасения. Но там было лишь это холодное «разобраться в себе». И моё «лишнее» – что я позволил себе? Поцелуй? Объятие? Или просто слишком много надежд, которые я питал в последнее время? Я отбросил телефон на подушку. Сон как рукой сняло.
Ранним утром, облачённый в тёмную толстовку и джинсы того же оттенка, я направился в университет. Припарковав машину у здания, заметил Полину, идущую по аллее с недовольным выражением лица. Заглушив двигатель и поставив машину на сигнализацию, я поспешил к ней.
– Полина! – позвал я, но она, казалось, не слышала.
Вдруг передо мной появился Мирон, и он явно не собирался меня пропускать к Полине. Я был совершенно не в настроении для встречи с этим типом. Попытавшись обойти его, я почувствовал, как его рука легла мне на плечо. Терпение лопнуло. Рывком схватив его за одежду, я поднял его на носки и, наклонившись, прошипел в самое лицо:
– Какого хрена тебе надо от меня?
Он оттолкнул мои руки и вцепился в мою куртку. В его глазах бушевала злоба.
– Я ясно дал понять, чтобы ты держался от неё подальше, – прозвучал его угрожающий голос.
Волна ярости захлестнула меня. Я чувствовал, как пульсирует кровь в висках. Нужно было сдержаться, не дать ему вывести меня из себя. Поддаться сейчас означало проиграть.
– Ты не имеешь права решать за неё, – произнёс я, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно, несмотря на внутреннюю бурю. – Полина сама может выбирать, с кем ей быть.
Мирон усмехнулся, но в его глазах не было веселья. Это была злобная усмешка, полная презрения. Он не собирался отступать. Я чувствовал, как его рука сжимается на моём воротнике, и это только подливало масла в огонь.
– Ты наивный дурак, – прошипел он, его глаза сверкнули. – Ты думаешь, что твои жалкие попытки завоевать её сердце что-то значат? Ты просто временное увлечение. Она вернётся ко мне. Она всегда возвращается.
Я встретил его взгляд, не позволяя себе отвести глаза. «Временное увлечение?» – эта фраза, как острые иглы впивались в мою уверенность. Но я знал, что это неправда. Я видел, как Полина смотрит на меня, как её тянет ко мне. И это было куда сильнее его язвительных стрел.
– Мирон, ты глубоко заблуждаешься. Полина – не вещь, которую можно просто взять или навязать. И её сердце принадлежит только…
– Мне, – с издёвкой перебил Мирон.
Внутри меня что-то сжалось, и по спине пробежал неприятный холодок.
– Что ты имеешь ввиду? – вопрос вырвался сам собой, но я уже знал, что ответ будет неутешительным.
Он подошёл совсем близко, и с отвратительной ухмылкой произнёс:
– Поля так и не решилась тебе сказать, что мы с ней встречаемся.
Я ощутил, как что-то внутри меня трещит и безвозвратно рушится. Надежда, которая ещё минуту назад горела ярким пламенем, теперь тлела жалким угольком, готовым погаснуть в любую секунду. Я смотрел на Мирона и чувствовал, как внутри поднимается волна горечи и обиды. Если это правда… если Полина действительно его девушка, то бороться нет смысла. Оставалось только принять эту горькую правду и попытаться жить дальше, храня в сердце эту рану.
– Нет, – прошептал я, скорее себе, чем ему. – Ты лжёшь. Полина бы никогда…
Мирон рассмеялся, низким, неприятным смехом, который эхом отдавался в моей голове.
– Никогда бы что? Не выбрала меня? Не поняла, кто ей действительно нужен? – Он сделал шаг назад, оглядывая меня с головы до ног, словно оценивая жалкое зрелище. – Ты в этом так уверен?
Я на мгновение закрыл глаза, пытаясь упорядочить хаос в голове.
– Вчера она сама призналась, что поддалась моменту и позволила тебе себя поцеловать. А потом, знаешь, жаловалась мне, что это была лишь мимолётная школьная влюбленность. Она хотела выяснить, остались ли у неё к тебе хоть какие-то чувства.
Каждое его слово было как удар ножом. Я чувствовал, как земля уходит из-под ног. Полина, которую я знал, которую любил… она не могла так поступить. Не могла.
– Конечно, я её простил, – Мирон криво усмехнулся. – И я прекрасно понимаю, ей нужно было убедиться, что к тебе она ничего не чувствует. Абсолютно ничего.
Я открыл глаза, стараясь скрыть бушующий внутри ураган. Мой взгляд был прикован к его глазам, в которых плескалось злорадство. Я искал хоть малейший намёк на обман, хоть искру сомнения, но находил лишь подтверждение его словам.
– Зачем? – выдохнул я.
Вопрос повис в воздухе, адресованный скорее самому себе, чем ему. Зачем ей причинять мне такую боль? Мирон пожал плечами.
– Разве это не очевидно? Ты
