людей. Одно время работала в Кащенко.
— Интересная дама, — пробормотал Кирилл. — А что с сыном?
— Ищем, — развел руками Шилов. — Как сквозь землю провалился. Роем.
— Сдаётся мне не просто так. Возможно, он что-то знает, — задумчиво произнёс Кирилл.
— Возможно, — согласился Шилов.
— А что с потенциальной жертвой?
— Мои ребята думают, что это Роман Куницын. Тридцать четыре года, дважды женат. Девушку его допросили. Сказала, пропал четыре дня назад. По поводу виновности есть сомнения. Она толком не в курсе, а других родственников у него нет. Детдомовский. Сказала, что как-то по пьянке обмолвился, что по малолетке состоял в банде и промышлял нехорошими делишками. Без подробностей.
— Патрули работают? — спросил Кирилл.
— А то! Они очень разозлись, что маньяк ушел у них из-под носа. И люди, и акудзины.
Все посмотрели на Ивана. Он поморщился как от горькой пилюли и машинально тронул штанину в том месте, где была повязка.
— Катюшка тоже работает? — спросил он, мило улыбнувшись.
— Не боись. С Петром она. С Лежаковым, — улыбнулся Шилов. — Кирилл, ты хочешь что-то спросить?
Калинин был погружен в бумаги и оторвался от них с трудом.
— Вы ведь знаете, что Горелов трешка, а его жена восьмерка. Неравный брак. В то время, когда они женились, слишком неравный. Даже у меня были проблемы с семьёй, когда я женился на Лене. Мужчина еще может противостоять семье, но, чтобы женщина с такой степенью сущности выбрала не равного… Редкость. Да, Марк?
— Что сразу Марк? — всплеснул руками Голицын. — О неравных браках это к моей матери, пожалуйста! Она очень боится, что я найду себе человечку и разбавлю густую кровь великих князей Голицыных.
Он скривился и передернул плечами, будто его облили холодной водой.
— Не знал, что у вас такие порядки, — протянул Шилов.
— Официально у нас такие же порядки, как и у вас, но кулуарно это не приветствуется, — отозвался Марк. — Так что да, странно, что Марина выбрала Аркашу. Хотел бы я на нее поглядеть. Может, она страшная, и это был ее последний шанс?
— И то верно, — согласился Шилов. — Не суди и не судим будешь.
***
Сегодня Ворону снимали швы, так что на встречу с Мариной Николаевной Гореловой Кирилл с Марком отправились вдвоем.
Женщина спокойно восприняла то, что с ней хотят поговорить следователи Седьмого отдела и пригласила их в свой офис. Его она арендовала в одном из людских бизнес-центров. Аренда даже небольшой комнатушки тут стоила приличных денег, но все же дешевле, чем в бизнес-центрах акудзин.
В приёмной их встретила молодая девушка, в которой Марк сразу определил человечку. Девушка пригласила их в кабинет с золотой табличкой, на которой значилось: «Доктор психологических наук Горелова Марина Николаевна».
В самом кабинете не было стола. Лишь два дивана друг напротив друга, кофейный столик, на котором расположилась вазочка с печеньем и конфетами, по двум стенам стояли высокие стеллажи с трудами ученых психологов и философов. Панорамное окно в пол было занавешено легким тюлем, а тяжёлые темные портьеры сдвинуты.
Марина Горелова представляла собой миниатюрную, чуть полноватую шатенку лет тридцати пяти. Хотя на самом деле ей уже давно шел седьмой десяток. Одета она была в свободного кроя блузку и светлые брюки.
Женщина пригласила мужчин присесть на один из диванов, а сама уселась напротив и внимательно посмотрела них, будто изучая.
— Итак, господа, мой бывший муж снова что-то… сделал? — спросила она, и голос ее оказался удивительно глубоким.
— Доказательств у нас нет, но мы подозреваем, что у него мог быть сообщник, — ответил Кирилл. — Поэтому мы бы хотели знать, с кем ваш муж был близок и кому мог доверить… доверится.
— Даже не знаю… — задумалась она. — Семьи у него к моменту нашего знакомства уже не было — поздний единственный ребенок. Он хорошо общался с коллегами, но, чтобы прямо дружил… Нет, наверное, нет. Книги были его друзьями.
— Вы не догадывались о том, что он делает? Может его поведение изменилось в последнее время?
— Нет. Мы с Аркадием были трудоголиками. Он все в своих книгах, я с пациентами… Кажется, все было как обычно. Так сразу и не вспомнишь, всё-таки прошло пять лет. Даже больше.
— А вам мама не говорила, что выходить замуж за трёшку плохая идея? — спросил Марк, нахально улыбнувшись.
— Говорила, — мягко ответила Горелова. — Такова участь сильных акудзин — отстаивать свое право на личную жизнь. Вам ведь это должно быть знакомо, Марк?
— Знакомо, — не стал отпираться он. — И все же… Вы такая сильная и эффектная женщина, а Горелов совершенно ничем не примечательная трешка. Что вы в нем нашли?
— Не знаю как сейчас… Часть моих пациентов как раз приходили после Солянки и, могу сказать, что это место очень негативно влияет на их психику. Подозреваю, что нынче Аркадий выглядит печально. Тогда он был красивым и молодым, он очень изящно ухаживал, посвящал мне стихи, готовил для меня, пока я писала кандидатскую и докторскую… Люди науки сходятся. С ним можно было говорить на темы, которые другие не поймут. Вот вы сможете обсуждать со мной труды Юнге или Маслоу?
— Пирамиду Маслоу
