что получилось… — Резкий запах, но всё ещё не то».
Нужно перегонять ещё раз. Залил полученное обратно в сосуд, повторил процесс. Теперь вышло грамм сто. Я капнул немного на ладонь, поднёс к огню. Вспыхнуло синим пламенем.
— Вот, — удовлетворённо сказал я. — Почти чистый.
Дальше было самое сложное. Получить эфир. Я взял полученный спирт, отмерил примерно половину. Потом открыл сосуд с купоросным маслом и тут же противный запах ударил в нос. Пришлось выходить на улицу и приводить дыхание в порядок.
— Вот же идиот! — обозвал себя я. — Нашёл, что нюхать…
Вернулся, обмотал лицо тканью, оставив только глаза. Доброславу велел стоять у двери и, если я вдруг потеряю сознание, задержать дыхание и быстро вытаскивать меня из дома. Было б лето, работал бы на улице. Но зима вступила в свои полные права и морозы стояли лютые. А окна не откроешь… Разве что бычий пузырь рвать.
Ещё раз проговорив порядок действий с Доброславом, я вернулся к работе. Один к одному смешал спирт и купоросное масло. Жидкость нагрелась сама по себе, и я быстро закрыл сосуд, поставил на слабый огонь.
Температура была очень важна. Не выше ста сорока градусов. Иначе всё испортится. Или, что хуже, рванёт. И СНОВА мне пришлось это делать на глаз…
Я следил за огнём, подкладывал понемногу дров, убирал, когда жар усиливался. Пары пошли минут через пятнадцать, и я увидел, как из трубки начала капать жидкость.
— «Эфир. Кажется, получилось», — подумал я.
Я собрал около пятидесяти грамм, но, надеюсь, этого должно хватить.
Следующие два дня я делал маску и трубку. Взял кожу, вырезал куски нужной формы. Сшил маску, которая будет закрывать нос и рот. Внутрь вставил клапан из тонкой кожи — чтобы воздух входил, но не выходил обратно. К маске пришил трубку из хорошо выделанных кишок. По ней будет поступать эфир.
Кстати, Ванька Кожемякин помогал. Он был неплохим мастером по коже.
Пока шли приготовления, Марьяна несколько раз заходила, чтобы «узнать нужна ли её помощь». И как раз-таки когда я занимался изделиями из кожи, вместе с ней пришёл Ванька. Увидев мои швы, он предложил свою помощь, а я и не стал отказываться.
— «Интересно, что бы он сказал, если бы узнал, что я частенько трахаю его жену?» — эта мысль вызвала у меня улыбку. До меня доходили слухи, что Ванька даже гордился тем, что его жена помогает мне.
Марьяна была ненасытной и жадной. Словно долгое время её никто не трогал. А, может, так и было?
И пока я останавливаться не собирался.
— «Месть. Это моя месть Ваньке. За всё, что он сделал с настоящим Митькой», — так я себя оправдывал. Хотя, если честно, происходящее мне просто нравилось.
Прошло чуть больше недели и всё было готово. На столе передо мной лежали: маска, трубка и эфир. Оставалось всё проверить. Ведь не мог же я испытывать это сразу на человеке.
Я, конечно, верю в свои силы, но дураком не был. В общем, нужен был подопытный.
Я пошёл после тренировки с дружиной к Ратибору.
— Барин, мне нужна свинья.
Он поднял бровь.
— Свинья? — удивился он. — Митька, ты ж не бедный. Как получилось, что у тебя еды не осталось?
— Да, для опыта мне надо. — И поклонился. — Еды-то у меня твоими стараниями хватает. Вот только скотиной ещё не обзавёлся своей.
— А почему у меня свинью просишь?
— Большинство закололи свиней перед зимой. А те, кто оставили, не продают.
Ратибор задумался.
— Хорошо. Федор, — повернулся он к ближнику, — распорядись.
Федор кивнул и вышел. А уже через полчаса вернулся с двумя холопами, которые тащили за верёвку большую свинью. Она визжала, упиралась, но её дотащили до моего двора.
— Спасибо, — поклонившись поблагодарил я Ратибора.
— Эээ, нет, Митрий, будь ты бедный, то просто так отдал бы. Просто так свинью отдавать не стану. Две двуручных пилы с тебя и тогда в расчёте.
— Идёт, — тут же ответил я.
Вернувшись домой привязал свинью к столбу во дворе. Она продолжала визжать и, видимо на шум, вышли мои боевые холопы. Ратмир, Глав и Воислав встали неподалёку, но не подходили.
— Хозяин, что ты собираешься делать? — через какое-то время подошёл ко мне Ратмир.
— Не мешай, — ответил я, уже приготовив всё, что нужно. После чего надел маску на морду свиньи. Она задёргалась, попыталась сбросить её. Но я держал крепко. Открыл сосуд с эфиром, налил немного на тряпку, поднёс к маске.
Свинья вдохнула. Визг стих. Ещё один вдох. Ещё. И она обмякла, и распласталась на земле.
— Она умерла? — испуганно спросил Ратмир.
— Нет. Спит.
Я прислонился ухом к груди, стараясь услышать сердце. Вроде бы всё было нормально. Дыхание тоже. После чего стал считать про себя, чтобы хотя бы примерно понять, сколько будет действовать эфир.
Примерно через пятнадцать минут, свинья начала шевелиться. Ещё через минуту открыла глаза, поднялась на ноги. Шаталась, но стояла.
— Живая, — облегчённо выдохнул Ратмир.
Я кивнул. Пятнадцать минут мало, нужно больше…
— «СТОП! А сколько весит свинья? Ярослав же худой, как спичка. А в свинье точно килограмм сто, если не все сто пятьдесят. Скорее всего Ярослав пробудет без сознания дольше».
Я посмотрел на тряпку с эфиром, и решил дать свинье день отдыха. После чего попробовать больший объём.
Утром дал больше эфира. Она заснула быстрее, и не просыпалась. Час прошёл, два. Потом я проверил пульс иии… ничего.
— Чёрт, — выругался я. — Переборщил.
Свинья была мёртвой. Ратмир посмотрел на меня.
— Что теперь?
— Теперь я должен буду Ратибору не две пилы, а четыре, — вздохнул я. — Но зато знаю, что нельзя давать слишком много.
Пока холопы разделывали свинью, я сходил ещё раз до боярского терема и попросил ещё одну свинку. Правда, в этот раз попросил всё же поменьше. Чтобы хоть немного вес Ярослава и свинки совпадал.
Ратибор молча выслушал мою просьбу, потом показал мне четыре пальца. Моя догадка про количество пил полностью подтвердилась.
— Ну, с Богом, — сказал я, напяливая маску. На этот раз дал чуть больше, чем в первый раз, но меньше, чем во второй.
Она заснула. Я снова стал считать. Несколько раз сбивался, но час свинья проспала сто процентов, после чего начала шевелиться. А ещё через полчаса окончательно проснулась и ходила, как ни в чём не бывало.
— Вот, — удовлетворённо сказал я. — Это то, что нужно.
* * *
Вечером я послал холопов на боярский двор, чтобы они передали, что завтра я жду Ярослава.
— А ты почему не дома? — спросил я у Марьяны.
— Ваню позвали на охоту мой
