такой! Да еще на мебель останется? Он что у тебя, из золота?
— Из золота, или нет, неважно, — Алекс поджал губы, — он помогал мне и вообще жизнь спас, я без его помощи умер бы там, у столба, — Рыжик вздохнул. — Видел мою спину? Если бы он мне не помог, я бы от боли умер в ту же ночь. И вообще, он мне помогал, как только мог. Я не могу оставить его у Гаури. Он у него долго не проживет.
— Ну, я не знаю, — Тиро порылся в сундуке и достал широкий ремень. — Пробуй, может, что и получится. Скажешь, что надо, я постараюсь помочь. А пока вот тебе новый ремень. Теперь тебе надо широкий, чтобы было куда ножны повесить для кинжала. И я тебя могу научить с ним управляться, если захочешь.
— Спасибо. — Алекс взял ремень. Он был из грубой кожи и очень длинный. Алекс мог им обернуться два раза. — Его надо подрезать под меня.
Тиро засмеялся, закрыл сундуки и, забрав ремень, вернулся на кухню. Там ножом обрезал лишнее и проколол шилом дырочку для язычка пряжки. Тем временем на кухне все столы оказались заполнены крупными мужиками в килтах. У некоторых из них были не до конца отросшие конечности, у других до сих пор были красные рубцы на теле. Но и без этого было понятно, что за столами сидят воины. Они переглянулись, а потом опять застучали ложками по тарелкам, торопясь доесть.
Алекс подпоясался, расправив рубаху, взял миску из рук поварихи и уселся между двух воинов на свободное место. Несмотря на то, что он уже покушал раньше, организм аж заурчал от удовольствия, когда первая ложка каши попала внутрь. Алекс жевал кашу и наслаждался замешательством Сканда за соседним столом. У того, похоже, аппетит пропал, когда он увидел обновленного рыжика. Мужики по соседству косились на мелковатого парня, но пока помалкивали.
Наконец с кашей было покончено, хозяйки разнесли подслащенную воду, и сосед по столу, после долгих перемигиваний с друзьями, наконец решился спросить:
— Это ты на арене двух ящеров завалил? Вроде, по разговорам, так ты покрупнее должен был быть…
— Нет, это все же я… — облизал ложку Алекс, — те ящеры тоже не ожидали от такой малявки неприятностей, вот и поплатились.
За столами растерянно рассмеялись, но сосед не сдавался.
— А как это у тебя вышло?
— Да с перепуга! — Алекс подмигнул здоровяку, — я, когда пугаюсь, бешеным становлюсь, сам не знаю, что сделать могу. Вот и вчера, выпрыгнул на арену, ящеров увидел, чуть не обосрался с перепуга, как первого завалил, и не помню, а вот от второго, помню, бегал по арене, а он возьми и упади сам… Чудеса, да и только!
— Ага, — подал голос Тиро, — я его водой облил, а он мне с ноги в живот зарядил! Все орут, а этот лягается, как бешеный ящер.
Тиро почесал пузо, а все за столом рассмеялись. Сосед, отсмеявшись, набрался храбрости и поднял хвостик на голове рыжика.
— А ты что, мастер?
— Ага, — кивнул Алекс, — мастер играть на нервах и выбешивать до звездочек перед глазами, вон у Сканда спросите, он подтвердит.
— Точно, — Сканд сжимал ложку в кулаке, как будто это было горло рыжика, — всем мастерам — мастер. Так бы и удавил гаденыша.
За столами все засмеялись, как будто услышали хорошую шутку. Воины хотели еще поговорить, но Алекс встал из-за стола и спросил у Тиро, кого из мальчишек он может взять в помощь. Управляющий махнул самому старшему и сказал, чтобы он показал рыжику, где стоят песок и известка для побелки дома. Алекс кивнул головой и вышел. Надо было проверить, в каком состоянии кузня, и получится ли сегодня приступить к варке стекла. Внутренняя тревога подгоняла в спину. Гаури наверняка доложат о том, что Рарх дружил с рыжиком, и тот решит выместить на нем свою злобу, даже несмотря на то, что тот мастер.
Кузня оказалась, как и в доме у Пушана. По всей видимости, дома здесь строили по одному образцу. В углу обнаружилась стопка дров и несколько джутовых мешков с качественным углем. На стене висели всевозможные щипцы и молотки различных размеров. А внизу стояли пара молотов. Алекс интереса ради поднял один и понял, что даже замахнуться им не сможет. Мальчика звали Май, и он с интересом наблюдал за рыжиком.
Май показал, где стоят песок и известь. Песок был крупным и желтым. Алекс подхватил его и велел Маю взять несколько камней известки. Побродив по мастерской, в которой у Пушана работали красильщики, а здесь просто стоял различный хозяйственный инструмент вроде метел, граблей и ведер, он подобрал себе пару ведер, небольшой совок и лопатку.
Для начала загасил известь и отправился к Тиро за содой. Управляющий кивнул головой, указав, где на кухне стоят заветные горшочки, и разрешил не стесняться. Алекс выбрал оловянный стакан и наполнил его до краев. Подумав немного, сообщил Тиро, что стаканчик забирает с собой. Управляющий только удивленно хмыкнул и продолжил командовать девушкам, что они должны делать.
Вернувшись в мастерскую, Алекс решил, что стаканчик будет прекрасной мерой, чтобы соблюдать пропорции. Вытащив гашеную известь, он выложил ее на стол, чтобы она обсохла и заодно остыла. А пока отправился за песком. Отмерив пять стаканов, он отправился в купальню, чтобы промыть песок от пыли и мелкого сора. Когда вода на песке осталась чистой после промывки, он ее слил и отправился в кузню.
Отбив тигель от оставшейся ржавчины, он пересыпал туда песок и начал растапливать печь. Пока он раздумывал, как развести огонь, паренек притащил на лопаточке несколько горящих угольков, и вскоре огонь разгорелся. Подсыпав уголь и убедившись, что все равномерно прогревается, он поставил сверху тигель и начал помешивать в нем мокрый песок. Добавив туда же отмеренное количество извести, продолжил помешивать смесь, чтобы она просохла и перемешалась равномерно.
Когда песок с известью равномерно перемешались в тигеле, он добавил туда меру соды и только тогда дал команду парню раздувать меха. Уголья из красных стали алыми, и Алекс нацепил на себя большой кожаный фартук, который пришлось подвязать сверху и подвернуть в поясе, да и тогда он укрыл рыжика почти до самого пола. Время шло, мехи равномерно качали воздух, а в смеси не было никаких изменений. Алекс уже решил было, что перепутал что-то с пропорциями, и почти решил сдаться и попробовать с другим соотношением компонентов смеси, как песок стал липнуть к бронзовой мешалке, и вскоре стал разжижаться, совсем как засахаренный мед в кастрюльке.
