в котором слышалось негодование, вызванное несчастьями, выпавшими на ее долю.
— Он сказал, что недолго, мама, — громко ответила другая женщина.
— Что ж, проследи, чтобы никто не опередил нас. Я и так долго ждала!
Черт. Они уже начали.
Зажегся свет, озарив мои ноги. Я опустился на колени и заглянул в подвальное окно. Я не знал, что находится в подвале этого дома. Там была мастерская мистера Берроуза, и никого из детей туда не пускали.
Три верстака были придвинуты к стене, чтобы освободить место для сигиля на полу. Он был выкрашен в красный цвет, как и предыдущий, и все внешние круги соединялись с центром изогнутыми линиями. Это была медленная версия заклинания, которая позволяла призвать сразу четырех кузенов, а не одного.
Джон был уже в поле моего зрения, неся на руках худенькую маленькую девочку в белом кружевном платье. Ноги девочки были искривлены и тонки, как прутики. За ним следовал старик с седыми волосами, зачесанными назад, и лицом, похожим на череп. На нем был строгий черный костюм с белым шелковым галстуком.
Джон осторожно усадил девочку в центр сигила, на то самое место, где сидел я. После того как он поворковал с девочкой, старика усадили рядом с ней, на место, которое я занимал в три часа.
Каждого из участников предстояло "вылечить", осознавали они это или нет.
Затем в поле зрения появился дядя Карл с тетей Терезой под руку. Они направились прямо к центру.
— Вот черт, — тихо прошептал я.
Джон резко обернулся, как будто услышал меня. Я отпрянул от окна, выбежал на задний двор и спрятался за сараем для инструментов.
С какой стати Джон и Эхо привлекли к "лечению" моих тетю и дядю? Насколько я мог судить, ни один из них не проявлял никакого интереса к тому, чем занимался Джон... Если только они не решили, что я с меньшей вероятностью стану преследовать собственную семью, а значит, кузены, живущие в них, будут защищены от меня.
А Череп, очевидно, богат. Те охранники снаружи, и маленькая девочка в круге, должно быть, его люди. Как только в них поселятся кузены, избавиться от них будет очень сложно. Более того, у них есть ресурсы, чтобы отправиться куда угодно. Кузены могут начать распространяться по всей планете.
Я должен был остановить их здесь. Сегодня вечером.
Задняя дверь открылась, и Джон вышел на крыльцо. Я пригнулся и прижался спиной к сараю для инструментов. Джон утверждал, что почти ничего не видит, но чует запахи, как ищейка.
Порыв ветра коснулся моей шеи, значит, я стоял с подветренной стороны. Я тихо вдохнул и задержал дыхание на случай, если он почувствует мой запах изо рта. Я не был готов к открытой схватке с Джоном. Сначала нужно было попытаться спасти ему жизнь.
Задняя дверь захлопнулась. Этот звук показался мне до жути знакомым. Я осмелился выглянуть из-за угла сарая и увидел, что Джон ушел. Свет в кухне погас, когда он прошел дальше в дом.
Я направился к дому, по-прежнему не имея четкого плана, и вдруг споткнулся обо что-то. Это была пустая бутылка из-под нашатырного спирта, брошенная у двери сарая для инструментов.
Это натолкнуло меня на мысль. Может быть, мне удастся взять верх над Джоном. Всего на пару мгновений, но этого должно хватить. А может быть, это настолько его шокирует, что он, как и Мэйси, снова станет самим собой.
Я срезал висячий замок на двери сарая своим призрачным ножом и открыл дверь. Меня обдало вонью гнилого мяса, и я увидел внутри три трупа, свисавших, как куски говядины. Ближайший был женщиной, невысокой, с темными волосами. Несмотря на кровь на ее лице, я сразу узнал ее.
— Вот оно. — У двух тел позади нее над изуродованными лицами виднелись седые пряди, но я все равно знал, что это родители Джона.
Боже, видеть их в таком виде было невыносимо. Эти люди так много для меня сделали, а я даже не подозревал, что они в опасности... в самом начале они охотятся на тех, кто, по их мнению, этого заслуживает. Это успокаивает их совесть, пока они еще достаточно человечны, чтобы она у них была. Боже, помоги мне, я думал, что у меня еще есть время.
Неужели это сделал Джон? Я не мог в это поверить. Это было немыслимо. Эта семья вместе ходила в походы. Они учили своих детей петь песни The Beatles. Джон не мог так поступить с ними. Если кто-то и мог убить свою семью и подвесить их на крюках, то это был я.
Должно быть, это сделала Эхо, хотя, конечно, это была не она. Кузен внутри нее решил, что семья Джона не годится в хозяева, поэтому превратил их в мясо, а потом спрятал на улице, чтобы они засохли или что-то в этом роде. Может быть, Джон даже не знал, что они мертвы.
Это казалось маловероятным, но такое случалось и раньше. В любом случае для них было уже слишком поздно. Они были мертвы, и я уже никогда не смогу объяснить им, как я благодарен за все, что они сделали, и как мне жаль.
Дядя Карл и тетя Тереза были еще живы, и, может быть, Джона еще можно было спасти. Я поднял с пола бутылку с нашатырным спиртом, радуясь, что она полная. Мне не хотелось заходить в сарай за другой. Я закрыл дверь, испачкав ее кровью Барбары. Я не помнил, как прикасался к ее телу, и не понимал, как она попала на меня.
Я побежал на кухню и заглянул в темное окно. Ничего не было видно, но я знал, что лестница в подвал ведет прямо на кухню. Если я попытаюсь проникнуть туда, Джон или Эхо набросятся на меня раньше, чем я успею открыть дверь.
Я зацепился указательным пальцем за ручку бутылки с нашатырным спиртом и вскарабкался на столб, поддерживающий заднюю террасу. Мы с Джоном делали это много раз, когда были детьми, и я удивился, насколько легко это оказалось теперь, когда я вырос. Перчатки Ирен тоже не причиняли боли.
Я подтянулся на краю террасы и спрыгнула на нее. В какой-то момент я чуть не выронила нашатырный спирт, но заклинание на перчатке Ирен удержало его на месте. Терраса даже не скрипнула, когда я ступила на нее.
Я срезал замок на двери в комнату Джона и открыла французское окно. Как и на кухне, в комнате было темно, но мои глаза уже привыкли к полумраку.
