румяная кожа была покрыта прозрачным янтарём густого мёда, слегка потрескивающим и переливающимся на свету. Мясо казалось нежным, буквально тающим во рту, пропитанное сладостью и лёгкой терпкостью аромата мёда, дополненного едва уловимой пикантностью специй.
Закуски я даже пробовать не стала, а вот Расмус все попробовал и вынес вердикт:
- У Захарии лучше. Заберем ее с собой в столицу.
Я неловко кашлянула. Переезд с Дальней горы казался чем-то недопустимым, но не говорить же об этом Расмусу сейчас? Хотя почему бы и нет?
И я набрала в грудь побольше воздуха и сказала:
- Я не хочу отсюда уезжать.
- Я помню, - спокойно ответил муж. – И не утверждаю, что мы уедем прямо сейчас. Но согласись, тяжело будет после рождения ребенка заниматься таверной.
Я упрямо поджала губы. Мне все казалось, что здесь кроется какой-то подвох. Расмус заметил это, легко улыбнулся и осторожно взял меня за руку. Я занервничала, потому что предметом его вожделения стала обезображенная рука, постаралась освободиться, но Расмус не позволил.
- Я тебе уже кажется говорил, что шрамы лишь украшают.
- Ты помнишь?
Расмус усмехнулся.
- Я повзрослел, Ада, это правда. Но не поглупел, так что помню все, что говорил тебе. И хорошее, и плохое. И помню, как ты старалась наладить наши отношения, а я вел себя, как…как глупец.
- Есть такое, - я притворно горько вздохнула. – Так скажи мне, повзрослевший и умный дак Ришерцтах, как мы будем дальше жить?
Расмус сделал вид, что задумался.
- Для начала я буду тебя завоевывать.
- Каким образом?
- Цветы, ресторации (не на Дальней горе, ваша уже проиграла стряпне Захарии), красивые слова…
Этап влюбленности с моей стороны уже наступил, но сообщать об этом я не спешила.
- Затем дойдем до близости…
- Дай боги после рождения ребенка, - поддакнула я, и Расмус нахмурился, но спорить не стал.
- А затем можно будет попробовать переезд в столицу…
Подошли к самому интересному и напряглась.
- Но сначала нужно подготовить управляющего для таверны.
- То есть как? Ты не собираешься ее продавать?
- Зачем? – удивился Расмус. – У меня достаточно средств и без продажи твоей таверны.
Я задумалась. Именно таверна была камнем преткновения для меня, и если Расмус согласен оставить ее в моей собственности, то все аргументы против наших отношений исчезают.
- Только надо переоформить ее, - продолжал Расмус. – По документам она оформлена на некую Аду Альвштар.
- Для Главы Городского совета это будет шоком, - расстроилась я. – Мофаро разорвет от ярости, когда он узнает, что моя таверна все-таки ему не достанется.
- А при чем тут Мофаро? Главой Городского Совета является Ингвар.
- Вот как.
Расмус опять улыбнулся.
- Неужели ты думала, что я не узнаю, что Мофаро помогал Магрит? Или что я ему это прощу? Нет-нет. Я очень злопамятный ледяной дракон.
И он поцеловал мою порченую ладонь.
***
Злая гора преобразилась: Расмус накрыл куполом дом и сад, так что в первый день рождения Эйнара было тепло. Монда приготовила праздничный стол, горничные и Манфри украсили дом, Захария должна была взять с собой торт, так что нам с Эйнаром оставалось только прогуливаться по саду. Вернее не так: оставалось найти в саду различные неприятности. Сын у нас с Расмусом рос очень непоседливым: уже ходил, и все пытался попробовать на вкус. Мой муж был прав: совместить воспитание нашего ребенка и управление таверной тяжело. Так что год назад Захария была назначена управляющей таверны. Мечта Расмуса забрать повариху с собой, не исполнилась.
Разуверившись в том, что Эйнар не отыщет всех жучков в саду, я уговорила его пойти встречать гостей. У ворот было меньше кустов, и ребенок хотя бы не мог поцарапаться, пытаясь забраться вглубь.
Дошли мы туда как раз вовремя: на площадку перед крыльцом опустились шесть драконов, которые в мгновение ока перевоплотились в бывшего Верховного дака – отца Расмуса, и пять его жен. Все женщины, как на подбор, молоды и прекрасны, и, к сожалению, похожи друг на друга. Спустя одиннадцать месяцев знакомства я так и не научилась их различать.
Жены мигом окружили нас и заворковали с Эйнаром. Мой сын внимание любил, тут же схватил двоих женщин за руки и потянул в траву – искать жучков, определенно. Остальные жены отправились следом – они вообще все делали вместе. Мы со свекром проводили их взглядом, и я, не выдержав, спросила:
- Папа, - о, я помню, что он разрешил мне так себя называть, - скажите, Расмус тоже в детстве был очень подвижен?
- Ужасно, - дак Ришерцтах-старший улыбнулся и стал еще больше похож на Расмуса, чем прежде. – В два года он заморозил няню, а в три погнался за ветром, и мы искали его во льдах.
- Странно, он утверждает, что стремлением отправиться в путешествие, Эйнар пошел в меня.
- В следующий раз припомни ему поход с Ульрихом на ледяное озеро. Расмус решил доказать, что ледяные драконы выносливее каменных, и сидел в воде. Зимой. Именно тогда он впервые и перевоплотился. Ульрих потом при любом удобном случае пытался разбить скалы – надеялся, что воздействие камня и его дракона разбудит. Я от дака Гиштарцраха столько наслушался из-за их дружбы…до сих пор, когда его вижу, думаю, куда спрятаться.
Я искренне расхохоталась, точно зная, что ничего Расмусу припоминать не стану – меня умиляло собственное сходство с Эйнаром. Настроение у свекра было хорошее, и потому я сочла за возможное спросить то, что давно уже меня интересовало:
- Дак Ришерцтах, не сочтите за наглость, но что случилось с матерью Расмуса? Несколько лет назад я уже слышала нехорошую версию, и не хотелось бы их собирать. Лучше спросить у первоисточника.
- Какие нехорошие слухи? – искренне удивился свекр. От такой реакции мне стало неудобно, но пути назад не было.
- Говорят, что вы ее заморозили.
Дак Ришерцтах-старший посмотрел на меня, как на умалишенную.
- Ледяного дака? Глупости какие, это в принципе невозможно. Нет, Олейя скончалась из-за болезни, когда Расмусу было пятнадцать лет. К слову, и наши проблемы с Расмусом начались уже после следующих моих женитьб. Он все никак не мог принять новых членов семьи.
- И сейчас не могу, - Расмус бесшумно подошел к нам сзади и поцеловал меня в висок. – Все твои жены, отец, ненамного старше меня.
- Все эти цифры относительны, - отмахнулся свекр. –
