больше вопрос, заставляющий прикусить губу до слабой боли.
Глаза прикрыты, тело пульсирует, и воздух для ответа приходится искать долго, трудно, задыхаясь от пустоты внутри, которую нужно заполнить прямо сейчас. Толкается навстречу его пальцам, крича без слов: «Да! Да, чёрт тебя побери. Очень сильно». Ей даже немного страшно от того, насколько он ей необходим — кажется, что нестерпимый жар разорвёт на части, если не ощутить немедленно всё, что так упорно упирается в ягодицу, внутри себя.
Оглушительный, противный трезвон ворвался в эти фантазии, безжалостно заканчивая всё файершоу в животе. Сью вздрогнула и несколько раз ошалело моргнула, пытаясь сориентироваться в пространстве, из которого вылетела начисто. Пиликание становилось всё громче, неприятно ударяя по ушам, и Кейд разочарованно вздохнул, отпуская её через протесты собственного тела:
— Возьми трубку. А то я могу расхуярить этот блядский телефон.
Сью поморщилась и вскочила, на ватных ногах подошла к стулу, где валялся её рюкзак. Собственный пульс оглушал, колени подкашивались, и с большим трудом ей удалось расстегнуть молнию — пальцы срывались. Найдя всё ещё настойчиво тренькающий «Айфон», она взглянула на экран и закатила глаза:
— Чёрт, — быстро прочистила горло и отвернулась, чтобы не смотреть на Кейда: его обнажённый торс слишком отвлекал, так и маня запустить аппаратик в стену и продолжить начатое. — Привет, пап.
— Ты где? — растягивая гласные, протянул отец, и сразу стало ясно, что он снова в абсолютной отключке мозгов.
— На занятиях, — сорвалось у неё первое же, что пришло на ум. Хотя вчера говорила, что будет ночевать у Лу… Но какая уже ночёвка, если в окно льются солнечные лучи начавшегося дня. — Ты что-то хотел?
— Даа… ик. А скоро домой?
От его заплетающегося языка у неё все желания смывало волной раздражения. Дураку понятно, что он хочет: новую порцию бухла. Сью сжала телефон крепче, зажмурившись от острого соблазна наорать прямо в трубку. Остановило лишь то, что это её отец — и она прекрасно помнила, что он может быть адекватным человеком. Но на шипение всё равно сорвалась:
— Я не куплю тебе ничего из того, что пахнет спиртом. Даже не мечтай. И буду сегодня поздно! — отключившись, она тяжело выдохнула и кинула телефон поверх рюкзака. В горле дёргалась злость. Челюсть сжата так, что зубы скрипят. Сколько это дерьмо может продолжаться?!
— Кажется, зря ты ему хотела дать пару дней. Нужно действовать, пока не поздно, — тихо заметил Кейд, встав со стула. По её напряжённой спине ему уже стало ясно, что мысли Сью ушли очень далеко от уроков рока и всего остального. Он взял со стола несправедливо обиженную «Мартин» и отнёс к шкафу.
— Что ты предлагаешь? — рассеянно пробормотала Сьюзен, с уколом сожаления смотря, как он запаковывает гитару в чехол. Иначе, как полным обломом для них обоих, этот звонок назвать нельзя. Убил и настрой, и всю радость от этого утра, вновь выкинув в реалии.
— Прочистить твоему отцу мозги. Недельный запой это уже очень нехило для организма, который не проспиртовывается регулярно. Ночка с капельницей его немного раскачает.
— Я не могу отвезти его в больницу, — тут же ужаснулась Сью, представив, как отец будет «благодарен», когда протрезвеет. — Мы же не в Нью-Йорке, сплетни тут расходятся быстро. Да его к утру обанкротят собственные управляющие.
Кейд вздохнул: он не планировал радикальных мер. Мистер Глоуз совсем не алкоголик в общепринятом смысле. Он глушит своё горе, вот и всё. Главное только, чтобы вискарь не стал его единственной радостью и панацеей. Когда человек теряет ориентир, его нужно направить. Как получилось направить уже давно не пьющего Джейка, как Сью направила его самого. Подойдя к ней ближе, он поймал задумчивый взгляд и мягко прошёлся кончиками пальцев по щеке, немного разглаживая нахмуренное личико.
— Это будет тихая акция по отрезвлению, — пообещал он. — У меня есть знакомый медбрат в госпитале, я к нему попадал несколько раз… Неважно. Но он научил меня ставить капельницу, я могу сегодня же одолжить у него всё, что нужно. Никто ничего не узнает.
Сьюзен слегка расслабилась: тяжело не верить этим глазам, особенно вкупе с успокаивающим тембром. Слабо улыбнувшись, она кивнула:
— Хорошо. Сделаем это вечером. А сегодня надо успеть отрепетировать все песни: завтра двадцать второе…
— И договориться с кафе, — продолжил Кей её мысль. — Только у тебя сегодня другие дела. По крайней мере, до обеда. Кто-то обещал появиться в универе.
— Зачем? — обречённо простонала Сью, закатив глаза. — Я же сказала, что не хочу, мне это не нужно.
— Ты угробила на этот диплом кучу времени и денег отца. Осталось только довести дело до ума, и ты бросишь всё за шаг до звания кинорежиссёра? Этого ведь хотела твоя мама, — он знал, что играет не честно. Но ему чертовски не нравилось, что Сью буквально вышвырнуло из привычной пряничной жизни. Пусть хотя бы половину дня проведёт по-человечески. — А как закончишь, ждём в баре.
— Да, в общем-то… Наверное, ты прав, — неуверенно помялась она, покусывая губы. Да, сейчас лучшее, что можно придумать — остаться тут с ним на целый день, и пусть весь мир валится в ад. Но есть люди. Есть обязательства. Есть «Неудачники», которым надо подготовить за оставшиеся сутки фееричное выступление. Есть отец, которого пора ставить на ноги. Есть Лу, которая делает их совместный проект в одиночку, и уже наверняка готова надрать ей зад.
Раньше Сью могла одним махом послать их всех. Сейчас же осознание важности каждого из них было слишком велико, чтобы подвести хоть кого-то.
— Если я хочу успеть, надо шевелиться, — засуетилась Сью, спешно подхватывая со стула джинсы. Осознав, что всё ещё ходит в чужой футболке, бросила на него жалостливый взгляд: — Ты вроде не против, да, если я правда убегу в твоей одежде?
— Без проблем, — усмехнулся Кей, смотря, как она натягивает на себя штаны. Какое издевательство. Нет, с ним точно что-то не то. С каких пор девушка перед ним одевается, а не наоборот? Кажется, кофе будет в следующий раз. И не только кофе.
***
Несмотря на тотальную занятость, день показался отвратительно долгим. Нет, Сью не пожалела, что поехала в универ: приятно было встретить подруг, которые догадались не спрашивать, что за странная безразмерная майка выглядывает из-под кофты и почему шея в красноватых пятнах. Да и пялиться на неё из одногруппников никто не стремился, как и высказывать соболезнования. И всё же на занятиях Сьюзен чётко ощущала отчуждение от гомонящего вокруг мира студентов, обсуждения шмоток, макияжа и грядущих вечеринок по случаю окончания магистратуры. Это казалось чем-то мутным, доносящимся до неё словно через стеклянную стену. Она послушно отсидела
