Она снова шпионила за всеми в замке. Теперь уже без всякой Виллоу, которая пропала так же загадочно, как и появилась. Ах, сколько разного можно услышать, просто научившись выжидать! Кассия проводила часы, неподвижно стоя в темном углу, как паук, расставив сети.
— Не одни мы ведем беседу, оставшись наедине с собой, — посмеивался внутренний голос.
Рыцари и слуги, кухарки, трубочисты и инквизиторы — все болтали, что думали, когда думали, что некому наблюдать за ними. Мелкие проблемки и гаденькие тайны всплывали на поверхность, а Кас собирала горстями. Беременными служанками и грешками рыцарей Кассия принципиально не интересовалась. Лишь постольку, поскольку. Она рассчитывала выудить из мутного котла фальвикских сплетен что-нибудь, что поставит Трева на место окончательно, но ничего стоящего не попадалось.
Попалась было неплохая новость, но… Одна служанка шушукалась с другой, схоронившись в безлюдном коридоре, словно бы Вайнвуд делил комнату с мужчиной, которого никому не показывал. А когда того след простыл, стал мрачнее тучи. Испорченные девицы усмотрели в этом нечто непристойное.
— Пока город ходил на голове, Самуэль преспокойно отдыхал в замке, — хмыкнула тогда Кас.
— Прятаться на виду… Нам это в свое время тоже нравилось, — послышался внутренний голос.
Она имела собственное мнение по любому поводу и никогда не упускала возможности его озвучить. Иногда Кассия радовалась, что больше никто не слышит голоса, звучавшего у нее в голове.
Платье закончили. Прочими свадебными хлопотами обещал заняться жених. Седрик почти не виделся с Кас. Он говорил, что заботы о празднике не дают вырваться, однако девушка не замечала никаких признаков чрезмерной занятости. Подозрительность мешала верить, что барон готовит волшебный сюрприз.
Кассия мечтала хотя бы ознакомиться со списком гостей. С другой стороны, кого ей звать? Уж точно не Присси. Пусть тетка останется, где есть. Чего доброго, решит погостить, помозолить племяннице глаза. Тревора пригласят в любом случае, а Сэм не в том положении, чтобы показываться среди господ. Кас позвала бы мага Аарона, по учитывая нелегкие отношении мастера с инквизицией, едва ли маг согласился бы. Да и где его искать?
Девушку начали мучить кошмары. Ей снилось, что в замке больше нет окон, а двери то появляются, то зарастают камнями. В ночных видениях Кассия непременно носила свадебное облачение. Белым пятнышком металась она в плену глухих стен, пока не находила лестницу, ведущую на самую высокую башню. Но когда бедняжка пыталась отворить люк на волю — тут же просыпалась.
На пороге последней недели ожидания все валилось из рук. Дневник пестрел кляксами, нитки бус рассыпались в пальцах, а столовые приборы падали на пол. Лишь прогулки в одиночестве приводили Кас в порядок. Она часто бродила там, куда никому не придет в голову отправиться ее искать.
Крыло, примыкавшее к часовне, обычно запиралось на ключ, но девушка давно заполучила такой же. Гулкие ребра арок перетекали одно в другое, превращая галерею в подобие брюха каменного дракона. Воображение позволяло раздвигать границы сумрачного зала с широкими колоннами до бесконечности.
Кассия удивлялась, отчего только она навещает это место. Здесь как нигде Кас обретала покой. Обычно девушка пропадала в галерее на пару часов перед сном после очередного напряженного ужина.
«Наверняка это бесстыдное поведение Трева делает Седрика таким несчастным», — размышляла она. Вдруг эхо разнесло резкий скрип дверных петель и быстрые шаги. Инстинктивно Кассия отступила в темноту и затаилась.
— Постойте! — окликнул отец Теофил. — Вы не можете просто сбежать!
— Отчего же? — огрызнулся барон. — Раньше как-то получалось.
— Это на благо Империи, на благо Церкви и Фальвика.
Судя по звукам, священник схватил Седрика за плащ. Сгорая от любопытства, Кас попыталась приблизиться, прячась за колонны, насколько возможно. Шутка ли? Что, если Империя снова жаждет отнять Рики? Снова отправить его на какую-нибудь войну?
— Перестаньте. — Барон стряхнул руку преследователя. — Идея была прекрасна, пока не зашла слишком далеко.
— Поверьте, еще не слишком. — Знакомые инквизиторы, выплывшие из дверей, взяли Седрика под локти.
— Ну да, — фыркнул тот. — Разглагольствовать просто. Мне же придется связать себя с… этим.
— Всего лишь несчастное больное дитя, — возразил отец Теофил. — Кроме того, она любит вас.
— Только я ее нет!
Сердце Кас сжалось. Она не могла ни пошевелиться, ни вдохнуть, ни заткнуть уши.
— Вы не понимаете? — продолжил Седрик. — Она… изменилась. Небо! Да мне рядом с ней стоять жутко! Это безумное создание. Пока ваше «бедное дитя» приносило доход в Аартене, все было замечательно. Но где гарантия, что однажды мы не разделим судьбу Жеро? Прибавьте сюда этого неотесанного простака Тревора, готового за нее драться хоть со всей армией, и картина заиграет новыми красками.
— Ну, так все в ваших руках, — заверил инквизитор. — Пару часов потерпите, а после молодую жену в кандалы и в башню. Опомниться не успеет. Камешки же потекут рекой.
— Я протестую! — пролепетал отец Теофил. — Неужели это нельзя никак сделать мягко? Полюбовно.
— Мягко? Полюбовно?! — Барон тряхнул священника за ворот. — С Саймоном попробовали мягко и полюбовно. Распинался перед ним. Рассказывал, что его милая дочурка — чудовище. Что пора трезво смотреть на вещи. А тот меня едва не прикончил. Животное.
— Разве об этом я вас просил? — Голос Теофила слабел.
— Возможно, когда-то она и была очаровательным ребенком, — не умолкал Седрик. — Но теперь это монстр. Скольких Кассия извела за косой взгляд в свою сторону?
Ей было больно слышать собственное имя. Кас казалось, что на ее несчастную голову обрушился топор палача. Даже не топор… молот!
— А скольких вы? — прохрипел священник.
— Они солдаты, их задача идти вперед и умирать, — возразил тот.
— Отпустите его, — ледяным тоном приказал один инквизитор.
— И возьмите себя в руки, — скомандовал другой. — Если опасаетесь скандала, не волнуйтесь. Невесте подмешают слабый состав. Девушка потеряет сознание, якобы от переизбытка чувств. После вам совершенно не обязательно видеться с ней.
— Это вы чудовища! — воскликнул отец Теофил. — И вы сделали бедняжку такой. Зачем отнимать силой то, что дается даром? Она без оглядки жертвовала собой ради вас. Не собираюсь больше участвовать в ваших грандиозных планах. Всевышний не слеп. Все получат свое!
Священник развернулся и направился к входу в часовню.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
