– Начать поиск наемников?
– Пожалуй. Но я о другом. Месроп, выходные дни влияют на подготовку объекта к дрейгурации?
– Да, – криво усмехнулся толстяк. – По выходным дрейгурация нежелательна. И в первый день недели. Дрейгур плохо ходит, подчиняемость командам ниже стандартной. Сыпь по телу, хронический кашель. Идеально – третий-четвертый день.
– Это хорошо. Если квесторы в Чурихе, они еще живы.
– Силовой вариант освобождения? – вмешался барон, жестом указывая на развешанное кругом оружие. – Я не сомневаюсь в ваших возможностях, любезный Просперо. Я даже уверен, что в случае вашего вмешательства Чуриху придется вечно восстанавливать не одну башню из трех, а минимум две. Или остаться безбашенным. Но вы не в состоянии отвлечь на себя все силы Чуриха одновременно. Заложников успеют ликвидировать, а тела – уничтожить. Нет тела – нет дела. Прямые доказательства у нас отсутствуют, Высший Совет подаст жалобу и окажется прав по всем статьям… А на дедовой стайне крюков перцануть – треску не оберешься! Простите, господа, это остаточные явления… Я имел в виду, что суд не примет нашей версии в качестве оснований для силового варианта.
Лезвие раскольника затуманилось.
– Вы правы, барон, – после длительной паузы сообщил Просперо, являясь вновь. – Мы в Ложе Бранных магов слишком привыкли полагаться на радикальные методы. Спасибо за мудрый совет.
Конрад фон Шмуц поклонился.
– Вы бы и сами поняли это, друг мой. Просто я успел первым. Ах, будь у нас возможность проникнуть в Чурих незаметно! Или на законных основаниях… Судари чародеи, никого из вас не приглашали в тамошние пенаты? На вечеринку, симпозиум, защиту диссертата? Консультантом, наконец?
– Увы, – нахмурился Месроп, колыхнув щеками.
– Увы, – поддержал бывшего некроманта Кольраун.
Вдруг лицо Просперо просияло и выпятилось над лезвием, обратясь в сверкающий от возбуждения пузырь. Стал слышен квинтет свирельщиков, играющий «Гробницу Люлли» в переложении для духовых.
– Стойте! На банкете по случаю успешной защиты своего диссертата малыш Андреа имел частную беседу с Наамой Шавази!
Председатель Тихого Трибунала подпрыгнул мячиком:
– Наама? Сестра-Могильщица? Член Высшего Совета некромантов?
– Да! Малыш сам мне рассказывал. И показал визитку Наамы, с руной Дамбалла.
– Лейб-малефик Мускулюс был частным образом приглашен в Чурих?
– Выходит, что так. Малыш сперва решил, что здесь кроется амурный интерес. Молодость, то да сё… К счастью, малефики – не самые доверчивые люди на свете. Профиль обязывает. Здраво поразмыслив, он раздумал искать любовных приключений в башнях Чуриха. А визитку спрятал в секретер, на память.
– Раздумал? – со странной интонацией переспросил барон. – А ведь придется…
И Анри почувствовала, что настал ее звездный час.
– Господа, я видела сударя Мускулюса в деле. Он великолепен. Председатель Месроп может подтвердить. Но внедрять его в Чурих одного – значит провалить дело. Я предлагаю свою кандидатуру в качестве сопровождения.
На лицах мужчин появилось совершенно одинаковое, подозрительно-радушное любопытство. Как же они все-таки отличаются друг от друга, думала вигилла. Морщинистый, лысенький, юркий прокуратор Цимбал. Вальяжный атлет, ленивый богатырь Просперо; дремлющий в логове ураган. Щуплый крошка Штернблад, хладнокровный и беспощадный, как зернышко смертельно опасного яда. Обаятельный пузанчик Месроп с его вечной полуулыбочкой, похожей на топор палача. Очень разные. И очень похожие, когда выпадает возможность поставить на место даму, рискнувшую вмешаться в стройный ход мужских мыслей.
Особенно если в воздухе пахнет скабрезностью.
– Позвольте узнать, милочка, – тоном лекаря, беседующего с хронической симулянткой, начал Месроп Сэркис, – под каким соусом вы намерены сопровождать Андреа Мускулюса в Чурих, во время его… гм-м… предположительно интимного визита к Нааме Шавази? Вы расчитываете, что перспектива… м-м… любовного трио так обрадует опытную некромантку, что она утратит бдительность? Или я вас неверно понял?
– Я намерена сопровождать Мускулюса в Чурих, господин председатель, под уникальным соусом. Личный рецепт, тайна семейной кулинарии. Господа, соблаговолите выслушать…
* * *
Когда Анри закончила, все с минуту молчали.
Ничего страшного, она привыкла.
Большинству людей привычней все спланировать заранее, в подробностях. Потратить месяц на прикидку. Разложить по полочкам, рассовать по шкафчикам, наклеить таблички, оглядеть стройные ряды перспектив, простучать сочетания звеньев в цепи и вытереть трудовой пот. Люди склонны обманываться, видя в несокрушимости планов на будущее – несокрушимость самого будущего, такого, какое они в тщете своей придумали. Зато потом, когда судьба игриво дает щелчок карточным домикам, выбивая из стен то Рыцаря Жезлов, то Даму Чаш, когда будущее показывает длинный и мокрый язык, становясь настоящим, а в шеренги планов вбивается клин неразберихи – о, тогда они задыхаются в цейтноте, панически суетясь, и никак не возьмут в толк: за что?
Так хороши, так свежи были планы!
– А мне нравится, – сказал капитан Штернблад. Глаза маленького капитана первыми перестали напоминать оловянные пуговицы. – Клянусь Вечным Странником, нравится! Ввяжемся в бой, а там посмотрим…
Прямой начальник вигиллы сурово колыхнул пузом:
– Это авантюра, Папа. Ты любишь авантюры?
Капитан подумал. Анри дорого бы дала, лишь бы узнать: какие четки он сейчас перебирает, пробуя каждую бусину на ощупь?
– Да, – убежденно ответил Рудольф Штернблад, убийственный малютка. – Люблю.
И подмигнул даме.
Капитан, как и Анри, был человеком одной стрелы. Знаете, когда три дня готовишься, очищаешь сердце, печень и душу, неделю едешь в замшелую глухомань, где цветут знаменитые «дамы с камелиями», блистая чахоточным румянцем лепестков; придирчиво выставляешь мишень, вымеряешь дистанцию, затем стреляешь из лука один раз, попадаешь или промахиваешься – и уезжаешь обратно. Очень многие изумляются такой расточительности. Если столько готовился, отчего бы не пострелять всласть? Дать поправку на ветер, выпустить дюжину стрел, оценить результат, поразмыслить, выпустить еще дюжину, сменить тетиву, взять второй колчан…
Анри никогда не вступала в споры с людьми тысячи стрел.
Бесполезно.
– Это настолько безумно, что может сработать, – поддержал друга Просперо Кольраун. Пузырь над лезвием опал, сейчас лицо боевого мага напоминало гравировку по стали. – Согласие Мускулюса я обеспечу. Свяжусь с лейб-малефактором Нексусом, пусть оформит приказ. А к приказу я добавлю личную просьбу. Малыш мне не откажет.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
