имя этого учителя гимнастики, фюрера судетских немцев. Они наглели изо дня в день. Вот сегодня по радио передавали, что в США одиннадцать процентов негров, но представлены они в конгрессе менее чем одним процентом. Немцев в Чехии было не более десяти процентов, я не помню точно, можно в справочниках уточнить. Но напуганное Гитлером чешское правительство предоставляло им все возможности проявления своих национальных интересов. Конкретно. В Брно было два политехнических института — один чешский, один немецкий. В Праге знаменитый Карлов университет и немецкий университет. В Брно государственный театр пять дней в неделю играл для чешской публики, а два дня — для немецкой, но немцы имели еще и свой театр. Немецкая пресса была представлена несколькими изданиями, но в 1938 году к ним прибавилось еще одно — газета «Der Tag». За месяц или два до ее выхода появились плакаты, узенькие полоски бумаги, написано — я вам цитирую по-немецки — «Der Tag» kommt!» — «День» придет!». Но все понимали, что читать надо иначе: «Наступит день!», наступит страшный день!
Мы уже знали и про Рема, и про, Шлейхера, и про массовую резню, устроенную Гитлером в «ночь хрустальных ножей», знали и придуманную немецкими антифашистами горькую шутку — после смерти люди попадают в «Himmelreich» (небесное царство), в Германии при жизни можно попасть в «Himmlerreich» (царство Гиммлера — гестапо, концлагеря…)
Я тогда был далек от политики, но хорошо помню массовые демонстрации протеста против готовящегося предательства. Рабочие вышли на улицу Брно. Плакатов и транспарантов почти не было, но таких демонстраций я больше никогда не видел — суровые лица, тысячи людей, готовых взять в руки оружие, готовых встать на защиту родины и свободы. Я впервые увидел и стал понимать, что такое рабочий класс…
Вскоре я получил диплом и уехал домой, боярская Румыния сразу же сделала меня безработным, но это уже другая тема. Чехи, Чехословакия остались в моей памяти очень теплым воспоминанием. Чистота, аккуратность, дисциплинированность во всем. Высокий уровень производства, замечательное качество изделий, но главное — рабочие. Высокие, крепкие парни — я сам высокий, но там таким не казался… Вот деталь. Обычно ремонтные рабочие успевали все свои дела сделать за ночь, но тут почему-то улица оказалась раскопанной и днем. Обеденный перерыв. Водопроводчик достает бутылку молока, бутерброд с колбасой и газету. Рабочий читает газету! Для нас, приехавших из Румынии, это было все равно, как если бы он сделал открытие в астрономии. Я еще тогда проникся к ним глубоким уважением, и за сорок с лишним лет оно не уменьшилось…»
…Летом 1938 года Лауды приехали в Чехословакию. Иосиф рассказывал односельчанам о своей судьбе, о жизни в СССР, объяснял позицию нашей страны, вместе со всеми ждал помощи с Востока. Но случилось иначе, и мюнхенское предательство в конечном счете обернулось для семьи Лаудовых личной трагедией.
Пока еще чешское правительство собиралось сопротивляться, оно принимало некоторые меры по организации обороны страны. Иосифу, как гражданину ЧССР, подлежащему в случае войны призыву в армию, выезд в Советский Союз был запрещен. Мария и дети не захотели уезжать без отца. Конечно, о продолжении учебы теперь не могло быть и речи, дети, как и родители, устроились на работу. Отец и Василий — в Пльзень, на знаменитый завод «Шкода», Петр стал учеником кондитера в родной деревне отца, Мария Антоновна — работницей на кирпичном заводе.
В ночь на 13 сентября 1938 года генлейновцы начали мятеж в Судетах — пограничной горной области на северо-востоке Чехии. Мятеж был быстро подавлен, но 26 сентября Гитлер заявил, что он уничтожит Чехословакию, если Германии не будут отданы Судеты вместе со всеми укреплениями и заводами — это была угроза существованию Чехословакии как государства. Еще 21 сентября наше правительство заявило, что если Чехословакия будет защищаться, то Советская Армия придет ей на помощь, даже если Франция не сделает этого же, а Польша и Румыния откажутся пропустить части Красной Армии через свою территорию (общей границы между СССР и Чехословакией тогда не было). Было ясно, что Гитлеру в этом случае придется плохо, но 29—30 сентября тогдашние руководители Англии и Франции, встретившись с Гитлером и Муссолини в Мюнхене, потребовали от президента Чехословакии уступить требованиям агрессоров и отказаться от помощи СССР. Величайшее предательство XX века совершилось.
1 октября — на другой же день — гитлеровские войска оккупировали Судетскую область, 2 октября войска панской Польши захватили — без единого выстрела! — г. Тешин и часть территории Моравии. Вскоре войска фашистской Венгрии захватили часть Словакии и Закарпатской Украины. А 15 марта 1939 года были ликвидированы последние остатки самостоятельности Чехословацкой буржуазной республики — за сутки страну оккупировали фашисты, объявившие ее «протекторатом Богемии и Моравии». 16 марта на Староместской площади, одном из красивейших мест Златой Праги, состоялся парад завоевателей… В мемориальном музее в Лидице нам показывали отрывки из кинофильма об этом параде. Гитлер стоит там спиной к знаменитому Староместскому Орлою — средневековым астрономическим часам — и, кажется, еще не верит себе от радости. А стоило бы ему все же посмотреть на эти часы — именно тогда начался отсчет времени, оставшегося до 9 мая 1945 года, дня освобождения Праги, Дня Победы…
С начала оккупации на многих заводах страны возникли очаги антифашистского подполья. В одном из них активную роль играл Иосиф Лауда. Через Василия и Петра заводские подпольщики поддерживали связь с чешскими, а позднее и русскими партизанскими группами и отрядами, укрывавшимися в лесах Западной Чехии. Работа связных была незаметной для полиции, так как Петр со дня приезда в Чехословакию жил в деревне, а Василий, женившийся в 1942 году, поселился в лесу на хуторе у родителей жены. Но, живя в лесу, он продолжал работать на заводе — в Чехословакии с давних пор и до сего дня многие рабочие живут далеко от промышленных предприятий, так как отличные дороги и хорошая работа транспорта избавляют их от возможных затруднений.
Фашисты ощущали результаты работы подпольщиков. Не будем преувеличивать, но иногда шкодовские пушки, сделав два-три выстрела, выходили из строя, часть авиабомб и снарядов не разрывалась, а главное — немцам не удавалось всерьез поднять производительность труда и обеспечить устойчивый рост производства военной продукции. Гестапо, местные прислужники Гитлера, немецкая и чешская полиция делали все возможное для ликвидации не только очагов сопротивления, но и всякой мысли о его возможности. Три состава нелегального ЦК КПЧ было схвачено гестаповцами, двадцать пять тысяч коммунистов было казнено за годы оккупации, однако сопротивление фашизму не ослабело. В 1941 году Гитлер для «наведения порядка» в Чехии назначил имперским протектором своего друга шефа политической полиции Рейнхарда Гейдриха, организовавшего массовое уничтожение мирного
