город, виделся с Дымским, перешедшим со своим беженским столом и с
помещением осведомит[ельной] комиссии [804] в дом Орловской (407), нанятый земством для
различных общественных учреждений.
Днем я пописал немного энциклопедию (систему [805] которой похвалил В[адим] М[ихайлови]ч и
позавидовал даже мне в этом отношении), а потом поехал верхом в город, где на
Степашевке (408) купил у крестьянки [806] за 2 р[убля] 50 к[опеек] 2-х крупных, по-видимому, близких к чистопородным, курочек-цыплят орпингтонов (409). Около карантина встретилась
Ларенька, взяла цыплят и уехала домой, а я остался, поставил Бурого (410) в карантинную конюшню и
отправился покопать свалку.
30 июля. Воскресенье. С утра немного сероватый, вызывающий рабочее настроение день. С утра
промывал вчерашнюю добычу, потом писал энциклопедию, а под вечер мы всей семьей поехали в
гости к Бринцовым. Гостьба была приятной. Мы с М[ихаилом] К[онстантиновичем] проехались между
прочим по Лагодинскому спуску (411) и посмотрели обнаружившиеся в разрезе горы хлебную
яму (412) и такую же недалеко отсюда в овражке, что я раскапывал в прошлом году.
31 июля. У меня растет уверенность, что Логгинов на этот раз уже откомандирует меня, поэтому
все мои помыслы все чаще и чаще улетают в Першинское.
До обеда я ездил в город и отвез 2 статьи и хроникерскую заметку для «Известий».
И. М. Дымский избран делегатом в Полтаву для выборов на Церковный собор (413), а потому
просит меня быть редактором с 6 по 9 августа.
1 августа. Целый день сегодня я сидел дома и занимался энциклопедией. Теперь у меня уже 513
слов. Папка на А, благодаря тому, что я долго пользовался I томом [807] словаря (414) Т[оварищест]во
Просвещение (415), разбухла и на 1/3 уже наполнилась.
Завтра мы всей семьей поедем в Лубны – Ларенька там получает свои квартирные деньги.
2 августа. В начале 9-го [часа] мы выехали в Лубны. День выдался хороший и мы с удовольствием
прокатились в этот интересный городок. Ларенька получила у тамошнего воинского
[начальника] (416) аттестат на квартирное довольствие, а потом и самые деньги за 2 месяца. После
этого мы отправились в монастырь (417). По дороге остановились на ярмарке около красивой
опошнянской глиняной [808] посуды (418).
В монастыре мы нашли, к своему ужасу, какой-то взвод которого-то Лубенского отделения
конского запаса. – От конского запаса бежали и на конский же запас опять и наткнулись. Пока лошади
отдыхали и кормились, мы с Ларенькой и Риником тем временем [809] сходили в церковь (419) и
полюбовались здесь великолепной иконостасной резьбой. Красивы и оригинальны (для меня-то!) и
лепные украшения по наружным стенам храма, построенного в 1712 г.
В монастыре все вымерло, дорожки позарастали, только в 2-х странноприимных [домах] был
какой-то народ, своими кухонными отбросами портивший воздух двора.
На пригорке у начала спуска в Сулинскую долину (420) я нашел убитую змею и показал ее семье.
Риник долго и внимательно рассматривал змейку. Забравшись тут неподалеку в кусты, мы немного
позавтракали, а после завтрака поехали тихонько домой.
Я лесом шел пешком и насбирал в текущем у дороги ручье среди валунчиков и [810] обломков
кирпичей порядочно кусков поливных и неполивных изразцов.
3 августа. Днем ездил в город, был у И. М. Дымского, который еще раз [811] попросил меня
написать статью для воскресного № о значении газеты и в независимом от земства и др[угих]
положении.
Остальное время дня я почти все прописал свою энциклопедию. Приятно вспоминать, что идет
уже 6-я сотня слов.
Ларенька заботится о том, как бы провезти [812] на родину всех кур и цыплят.
Это удовольствие будет стоить до 50 рублей, одна клетка, сделанная из самого тонкого леса, будет
до 25–28 фунтов [весом].
4 августа. Был сегодня с утра в отделении по разным нужным и ненужным делам. Был также и у
И. М. Дымского, который назвал мою статью – «“Изв[естия] Х[орольского] О[бщественного]
К[омитета]” – газета народная» – блестящей, справедливо [813] посетовал на отсутствие хороших
технических сотрудников, а также на то, что, за отсутствием типографских рабочих, газета
принуждена выходить 3 раза в неделю, да и то неопределенно.
В городе потом я встретился с В. М. Позняковым. Логгинов 21/VII [814] перевел его ст[аршим]
в[етеринарным] вр[ачом] в эт[апный] лазарет какого-то корпуса.
Узнав об этом В[иктор] М[ихайлович] пошел на освидетельствование, причем комиссия
признала [815] его принадлежащим к III категории 3 разряда, т[о] е[сть] годным для фронтовой
службы при условии предварительного лечения. 7-го числа В[иктор] М[ихайлович] едет на новое
освидетельствование, которое уже определит ему род лечения в санатории, на курорте, лечебнице и
т[ак] д[алее].
5 августа. И. М. [Дымский], когда я заезжал к нему, по моему совету позвонил по телефону в
типографию к Затуренскому (421), неаккуратно печатающую №№ «Известий» и пригрозил хозяину
реквизицией типографии за уклонение [816] от печатания газеты, в то время, как свободно печатаются
другие работы, не смотря на недостаточное количество типографских рабочих. Пустил он также в
оборот и слух, что типография подкуплена кадетами, – а также недовольство крестьян, солдат и
пр[очее]. Я уверен, что этот мой приведенный в действие [817] совет будет лучшим лекарством для
зарапортовавшейся типографии.
Вечером в земской управе было собеседование губернского [818] инструктора по «просвитам», униатского священника из Галиции, Чайковского (422) с группой местной интеллигенции и членами
«Просвиты». Был там и я и чуть было даже не угодил в Председатели собрания, да отказался, сославшись на свой кацапизм.
6 августа. Вечером в Народном доме был спектакль в пользу музея. Спектакль был организован
какими-то дамами при непосредственном участии, конечно, М[ихаила] К[онстантинови]ча и
Ю. Хрущова.
Пред началом спектакля я приехал в Народный дом и, с согласия устроителей, перед опущенным
еще занавесом, сказал публике такую речь:
«Германская мать [819] своего ребенка с раннего его детства начинает учить [820] петь:
“Deutschland, uber alles” [821], (423) – “Германия, ты выше всех”. Мы [822], русские, привыкли на себя
плевать и про себя говорить: “Мы никуда не годимся”, “Мы что…” [823] и т[ак] д[алее]. Так говорят
только рабы. Теперь же [824], слава богу, мы это рабство у [825] германской руки и царизма
понемногу начинаем сбрасывать. Пора нам и в мыслях освободиться от рабства, пора нам возвысить
себя в своих же глазах и убедить себя, что мы [826] нисколько не хуже народов Германии, Франции, Англии и Америки.
Мы, русские [827] – великий и [828] могучий [829] народ. Запомните это вы все, убедите в том
себя и убеждайте других.
К великому сожалению, надо еще много времени,
