Второй канадец тоже был замечен в откручивании предметов гостиничного обихода. Уэйн Кэшмэн, наслушавшись рассказов о том, что советские агенты обычно следят за иностранцами сквозь некие камеры, расположенные позади зеркал, снял зеркало в своем номере и выбросил в окно, тем самым «удружив своей жене», лишенной возможности прихорашиваться перед выходом. В отместку до конца пребывания канадцев в Москве новое зеркало в номер буяна так и не поставили. В итоге супруга Кэшмэна ходила «наводить марафет» в номер жены Фила Эспозито.
Наконец, опасаясь низкого качества местной еды и угрозы пищевого отравления, канадцы привезли с собой в СССР массу провизии – от мяса до пива. Но эти запасы, помещенные на склад «Интуриста», таяли, по их мнению, не по дням, а по часам. Особенно заокеанские игроки обиделись на пропажу пива, которое «испарилось» из гостиницы сразу же по окончании первой игры в Москве. Позже один из канадских хоккеистов шутливо заметил, что именно после этого неприятного инцидента «они страшно разозлились и решили во что бы то ни стало выиграть всю серию».
Впрочем, не все так плохо складывалось для заморских гостей. Канадские хоккеисты сполна ощутили то радушие, с которым их принимали повсюду, несмотря на холодную войну и «железный занавес». Они встречались с простыми москвичами, посетили Кремль, Большой театр, знаменитые московские музеи.
Но вернемся к ледовым баталиям. Для победы в суперсерии сборной СССР было достаточно в четырех московских встречах не проиграть три раза. Первый матч прошел в заполненных под завязку «Лужниках» 22 сентября 1972 года. Ажиотаж превысил все мыслимые границы. На матч приехали члены Политбюро во главе с Брежневым. Но советских болельщиков больше удивило, насколько мощная группа поддержки последовала в Москву за канадскими хоккеистами. Брат Мальцева Сергей присутствовал на всех четырех играх московской суперсерии. На эти матчи каждому из хоккеистов сборной СССР давали только по четыре пригласительных билета для родных.
О том, чтобы выбить приглашения для других лиц, не могло быть и речи. Десятки начальников, заведующих базами, ресторанами, магазинами были готовы выполнить любую просьбу, поставить самый дефицитный товар, только бы получить заветный квиток. «Для меня это было в диковинку, когда я ждал кого-то, чтобы передать приглашения, и впервые увидел возбужденную толпу канадских болельщиков, одетых в свитера сборной и под присмотром милиции прошествовавших к Дворцу спорта», – признается Сергей Мальцев.
Один крайне любопытный эпизод, связанный как с канадскими болельщиками, так и с невероятным ажиотажем вокруг московских игр, описал в своей книге «Хоккейный репортаж» Владимир Дворцов. «Несколько советских болельщиков, которые, кстати, прилетали на игру даже с Камчатки, не имевших на руках билетов, подошли к канадским любителям хоккея с почти безнадежным в те дни вопросом: “Нет ли лишнего билетика?” Вдруг одна из канадских болельщиц, которая ради этих игр перелетела через океан, сказала скорее ради бахвальства: “Есть, но очень дорогие, по 80 рублей!” Надо сказать, что это было действительно дорого – по тем временам три четверти зарплаты советского инженера. Неожиданно один из советских болельщиков радостно воскликнул: “Беру!” На глазах десятков свидетелей иностранке пришлось выполнить свое обещание и отдать билет.
Когда она поняла, какую глупость совершила, было уже поздно. Через несколько минут она сама попыталась купить билет уже за гораздо большую сумму, чем выручила сама. Но все эти попытки оказались тщетными. Кто же продаст свое место, отказавшись наблюдать за тем, как творится история. Канадка разревелась, как девчонка, не уставая произносить: “Дура я, дура!”»…
Уже первый период первого матча показал, что канадцы извлекли уроки из поражений на родном льду. Игра заокеанских профессионалов в целом выглядела более разнообразной, они перестроились, стали играть строже в обороне и настырнее в атаке. К первому перерыву профи благодаря шайбам Паризе и «драчуна» Кларка вели со счетом 2:0, а на 32-й минуте встречи Хендерсон закрепил более чем достаточное преимущество 3:0 перед заключительным отрезком встречи.
Однако советская сборная отнюдь не впала в уныние, а наоборот, раскрепостилась, став играть в свое удовольствие. Блинов, Анисин, Шадрин, Гусев с интервалом в восемь минут провели четыре шайбы в ворота противника, который ответил лишь голом неутомимого Хендерсона. К окончанию 52-й минуты матча на табло была зафиксирована ничья 4:4. И тут на первый план вышло уже обкатанное в Канаде звено Викулов – Мальцев – Харламов. Разыграв многоходовую комбинацию, партнеры вывели на бросок Валерия Харламова, который закрепил окончательный счет матча 5:4 в пользу сборной СССР. «В нашей раздевалке стояла гробовая тишина. Состояние у всех было подавленное. Как это могло произойти? Все были расстроены, – писал Кен Драйден. – Еще бы, всего полчаса назад мы были полны энтузиазма, а сейчас проигрываем серию со счетом 1:3, имея впереди весьма сомнительную перспективу выиграть три оставшиеся встречи, а с ними и всю серию».
До общей победы советской сборной оставалось сделать не шаг, а маленький шажочек. Достаточно было сыграть с канадцами вничью в одном из трех поединков. Итак, перед второй игрой в «Лужниках» канадцы оказались в положении раненого зверя, припертого к стенке. Им нужно было выигрывать все три матча.
В шестой встрече канадцы наступили на горло собственной песне и выбрали игру «от обороны». Именно эта, как, конечно, и заключительная встреча суперсерии стали самыми напряженными по накалу страстей на льду и вне его. Судьба матча решилась во втором периоде, когда были забиты все голы. В ответ на гол Ляпкина канадцы умудрились за 83 секунды забросить в ворота Третьяка три шайбы. Предоставим слово Кену Драйдену. «Казалось, мы контролировали ситуацию. Всё, что от нас сейчас требовалось, – это вести умную, позиционную игру с четким контролем шайбы. Но мы играли глупо. Мы стали получать бесконечные штрафы. И вот в конце второго периода после броска Якушева счет вдруг стал 3:2. А грозило нечто еще более страшное, – вспоминал канадский вратарь. – Они (русские) волнами накатывались на нас. В какой-то момент мне показалось, что русские забросили шайбу… Слава богу, через несколько секунд период закончился. В раздевалке мы все дико переругались. Мы понимали, что теряем контроль над собой и проигрываем встречу».
Позже после этой серии немецкий судья Компалла выступил с неожиданным признанием в интервью одной из западногерманских газет: «Когда я вспоминаю об этих играх, у меня мороз пробегает по коже. Я искренне рад, что вернулся домой невредимым. Когда у канадцев не ладилась игра, то всю вину они сваливали на судей. Заокеанские профессионалы вели себя скандальным образом. Дело дошло до того, что они угрожали физической расправой моему коллеге Францу Баадеру».
