В «Форуме» стих гул и замолкли трещотки, когда через восемь минут ситуация повторилась. Снова последовал пас Мальцева на Харламова и армеец произвел неожиданный для Кена Драйдена выстрел. Канадский вратарь среагировал на бросок с опозданием – от его ловушки шайба влетела в створ ворот. Уже 4:2. В третьем периоде канадцы сократили разрыв в счете. Но в последние семь минут матча они получили еще три пробоины от русских. Михайлов, Зимин и Якушев довели счет до неприличного для канадских профи.
«Поразительно быстрый прогресс советского хоккея столь же впечатляющ, сколь и загадочен», – успел произнести один из лучших канадских хоккеистов Бобби Халл. С финальным свистком трибуны окончательно смолкли. Взмокшие от волнения именитые гости стали снимать галстуки и расстегивать воротники рубашек. Канадские игроки, быстро побросав на лед краги и клюшки, ушли с поля, и советские игроки остались одни. Но вот, после небольшой паузы, грянули аплодисменты. Искушенные канадские болельщики признали советских хоккеистов.
Тогда на хоккейных свитерах не указывались фамилии. Более того, болельщики не знали советских игроков в лицо, и диктор всякий раз, когда называл фамилии хоккеистов, неизменно «коверкал» их. Журналист Владимир Дворцов, в ту пору спецкорр ТАСС, освещавший серию, вспоминал, что из всего советского состава «более или менее правильно именовали лишь одного Анисина и то потому, что в Северной Америке было довольно распространено лекарство под названием “Энисин”».
«В “Форум” набилось почти двадцать тысяч ее (игры) живых свидетелей. Клянусь, что теперь они все до одного знают, что отчество Валерия Харламова – Борисович, а Владислава Третьяка – Александрович, – напишет позже в своей книге «Хоккей на высшем уровне» канадский голкипер Кен Драйден. – Все было подготовлено для великого торжества канадского хоккея. Но приехали русские и все испортили, показав 60 минут такой игры, какая нам никогда не снилась».
Именно после этой встречи канадцы прямо в раздевалке предложили Валерию Харламову, признанному лучшим игроком в составе советской сборной, контракт в НХЛ на один миллион долларов – рекордную сумму для чужестранцев по тем временам. При том, что самый высокооплачиваемый в ту пору игрок в Канаде Горди Хоу в год получал 800 тысяч долларов! После игры Кен Драйден сказал: «Именно Харламов надломил нашу могучую команду, снял вопрос о победителе. Я такой игры нападающего больше не видел».
В раздевалку сборной, по воспоминаниям игроков, действительно пришел один из богачей – хозяин клуба НХЛ «Торонто Мэйпл Лифс» и предложил миллион долларов в случае, если Харламов и его партнеры по тройке перейдут в его клуб. «Мы переглянулись, а потом ребята говорят: ты старший, вот и отвечай. Я поблагодарил канадца за приглашение и, естественно, отказался, подчеркнув, что мы советские миллионеры, нам и дома хорошо. Я сказал это искренне, а не потому, что за нашими спинами стоял человек, отвечавший за безопасность сборной СССР. Потом подобные предложения канадцы делали почти всем нашим ребятам – Владику Третьяку, Саше Якушеву, Жене Зимину, Саше Мальцеву», – вспоминает Борис Михайлов.
На следующее утро одними только заголовками, набранными «аршинными буквами», почти вся североамериканская пресса издевательски прошлась по сборной хозяев. Одна из газет писала о том, что у тренера канадцев Синдена, «любимчика Канады», теперь почти «не осталось друзей». Даже деловая газета «Уолл-стрит джорнэл», которая крайне редко публиковала спортивные материалы на первых полосах, окрестила матч «поражением канадцев в холодной войне на льду». «Русские играли в какой-то другой хоккей, но от этого голы, которые они забивали нам один за другим, не переставали быть голами», – писала одна из газет. Отдавая должное тактической выучке и мастерству русских хоккеистов, канадские журналисты не упустили возможность «побить своих». «Наши изнеженные любимчики – профессионалы играли так, как будто их только что познакомили друг с другом», – язвительно писала газета «Торонто стар».
В этом «хоре» крайне неприятных для канадцев статей неким диссонансом прозвучал лишенный истерических ноток материал газеты «Торонто стар»: «С тех пор как русские в последний раз посетили Канаду, им удалось добиться определенного прогресса: броски по воротам стали точнее и мощнее, они ведут себя на площадке заметно агрессивнее, хороши надежный вратарь Третьяк и нападающий Харламов, много забивавший в Саппоро, обладающий необычайно хитроумным дриблингом и великолепным пасом»[11]. Хотя надо отдать должное местным газетчикам, признавать полное превосходство русских над канадцами они отнюдь не торопились. Из выступлений специалистов выходило, что канадцы не ожидали увидеть продемонстрированный русскими совершенно другой хоккей, элегантный, изящный, отличный от того, в который они играли сами. И скорости у русских игроков были более высокими.
Первый и такой триумфальный для советских хоккеистов матч проходил глубокой ночью и его не показывали в прямом эфире, так как Центральное телевидение СССР в те годы не вещало в ночные часы. Игра была запланирована к показу в записи на следующий день. Более того, из аппарата ЦК КПСС на Старой площади в информагентства, на радио и телевидение под угрозой жестких кадровых санкций поступили четкие указания засекретить результат матча. Но благодаря нещадно глушимым «вражеским голосам» и сарафанному радио слух о выдающейся победе советской сборной над канадцами быстро облетел многие города. И накрывались столы на Сахалине и Кавказе, и еще до трансляции готовились советские болельщики праздновать эту, безусловно, выдающуюся победу…
Нельзя не упомянуть об одном любопытном эпизоде. Журналист известной торонтской газеты «Глоб энд мейл» Дик Беддос, который ранее поставил сборную СССР на третье место в рейтинге лучших хоккейных команд мира, перед началом всей серии заявил, что съест свою статью, если русские выиграют хотя бы один матч. К счастью для зрителей и к ужасу для своего желудка, Беддос оказался человеком слова. Газету ему пришлось употребить вовнутрь сразу после поражения канадских хоккеистов в Монреале. Репортер, как человек чести, пришел к зданию советского консульства в Торонто с родной газетой под мышкой и тарелкой борща. И действительно постепенно съел ее, макая в борщ, прямо на ступеньках советского представительства.
Однажды, повстречавшись с Анатолием Тарасовым (это был чемпионат мира 1968 года в Вене), один из лучших защитников НХЛ того времени Карл Томас Бревер поделился с советским тренером любопытным соображением. Бревер предположил, что когда советская сборная приедет в Канаду, то в первых встречах, несомненно, канадцы проиграют, но потом обязательно возьмут реванш. На лице Тарасова появилось недоумение, и он попросил хоккеиста развить свою мысль.
