О том, что он освобождён и скоро прибудет в Междуречье, стало известно в середине весны. Это был ещё один повод для восторгов Кани - её страна и особенно сад вокруг замка, разбить который в столь короткий срок стоило ей огромных трудов, должны были предстать перед своим хозяином во всей красе. Для встречи супруга Канирали велела сшить себе платье наподобие тех, которые она носила в Хелрааде - старые были ей велики, новые же имели чересчур смелый покрой, а ей хотелось, чтобы муж нашёл её такой же, какой оставил.
Однако новоиспечённый каниралийский король, казалось, вовсе не заметил её стараний. "Сколько же ему пришлось выстрадать... там", - с болью в сердце думала Канирали, глядя, как он, подавленный, едет между ликующих горожан. Он старался улыбаться, но она-то заметила складки на его лбу и в углах рта. Проезжая же мимо памятника героям битвы на Огненной, он и вовсе замер, как от удара, и стиснул челюсти так сильно, что на щеках его заходили желваки. "Боль его народа - его боль", - с гордостью прошептала Канирали и, стоило её мужу спешиться, забыв о приличествующей сдержанности, бросилась ему на шею. Толпа разразилась одобрительными возгласами. Но самой Кани показалось, что она обнимает одну из статуй мемориала...
После банкета, прошедшего всё в том же напряжении (король старался даже не смотреть на неё), Канирали потянула его за собой в сад. Она думала, что это пропитанное её любовью место поможет ему прийти в себя, понять, что он наконец-то снова дома, где его по-прежнему ценят и обожают. Но не тут-то было. До боли стиснув её руку, король велел проводить его в их личные покои. Канирали повиновалась.
Оставшись наедине с женой, он окончательно перестал сдерживать себя.
- Что ты наделала, Канирали! - с неподдельным ужасом воскликнул он, стряхнув со своего локтя её руку.
- Я? - выдохнула Кани, изумленно глядя на мужа. - Прости, я не понимаю тебя...
- Не понимаешь?! - рыкнул король. - Ты уничтожила всё! Всё, за что я боролся. Столько сил потрачено, столько людей погибло, - бормотал он, меряя нервными шагами ковёр. - И теперь всё это напрасно? - Он обернулся и с обидой посмотрел на жену.
(Аниаллу и Диреллея понимающе переглянулись: в отличие от леди ан Фейм, они ожидали подобного поворота событий и потому наблюдали за семейной сценой прямо из комнаты сианай, готовые в любой момент вмешаться).
- Почему "напрасно"? Мы победили, ты свободен, народ обожает нас, - растерянно перечисляла Кани, тщетно пытаясь найти, где совершила ошибку. - Да, - склонила она голову в искреннем сожалении, - мы все заплатили за это высокую цену, но...
- Цена оказалась слишком - слишком! - велика, Канирали, - мрачно, словно вынося смертный приговор, проговорил её муж. - Мы сражались за право жить по законам справедливости и чести. С этой мыслью мы выступили в поход, бросили всё, что имели, многие отдали свои жизни, и кем же мы стали? - Он быстро подошёл к жене,обвиняюще глянул на неё сверху вниз. - Колдунами, которыми руководит женщина!. Бьющими в спину и гордящимися этим! Какое королевство могут построить такие люди? Будет ли оно походить на то, мечтая о котором, погибали мои товарищи? - проговорил он и, не дождавшись возражений, глухо закончил: - Ты молодец, Кани, ты победила не только Хеллина, ты победила меня.
Прежняя Канирали тут же бросилась бы к мужу в ноги, обняла бы его, начала молить о прощении. Но сейчас она лишь заметила:
- Наши люди сами хотели этого. Они выбрали свой путь и...
- Да-а? - зашипел король. - А не напомнить ли тебе, моя добрая супруга, твоя новая подруга - служанка Аласаис, вместе со своей эльфьей ведьмой и этой лживой нелюдью Каиссом, околдовывали людей в ночь побега из Хелраада? Как твой язык поворачивается говорить об их свободе выбора? - Его голос дрожал от гнева, Канирали отпрянула в ужасе, но он резко шагнул к ней. - Ты одурманила их, воспользовалась их отчаяньем, чтобы внушить, что для достижения благородной цели все средства хороши, заставила их потерять свою честь во имя идеи, и тем самым убила идею, сделав смерти всех, кто погиб за неё, бессмысленными! Ты предала павших Канирали. Ты, женщина, взяла на себя право решать... Взяла, хотя и я, и весь опыт наших предков говорили тебе, что это добром не кончится!
Канирали с трудом выстояла под этим потоком обвинений, но всё же нашла в себе силы возразить:
- Тогда, по заветам наших предков, ты должен был с радостью отправиться грабить очередную несчастную страну!
Но король не желал слушать её доводов. Он весь скривился от того, что она посмела сравнить себя с ним. Это вывело Канирали из себя. Она задрожала от несправедливой обиды и выпалила:
- Тем более, эта женщина взяла на себя право решать только тогда, когда мужчина, подвергший свою семью опасности, не смог защитить её!
Выпалила и тут же пожалела о своих словах. Это был слишком сильный и подлый выпад с её стороны, даже после того, что она услышала от своего мужа. Канирали заговорила примирительным тоном:
- Но всё ещё можно поправить. Я могу отказаться от колдовства, и мы издадим закон, который запретит это другим, - скрепя сердце, предложила она и остановилась. Ей вдруг не хватило воздуха: собственные слова причинили ей больше боли, чем равнодушие мужа. С этой болью к ней пришло понимание, что внутренне она уже сделала свой выбор, и всё же... и всё же она ещё пыталась: - Ты верно сказал: война и отчаянье толкнули наш народ на этот путь. Но война закончена. В мирное время всё может быть иначе.
Лицо короля немного разгладилось, воодушевлённая этим Канирали протянула к нему руку, но он отшатнулся.
- Возможно... Возможно, всё так и будет, - медленно проговорил он. - Я приложу для этого все усилия. - (Кани обрадовалась, но следующие слова едва не прикончили её). - Я ничего не могу поделать с этими беззаконными тварями - твоими подругами. Убить тебя, хотя ты это и заслужила, я тоже не могу, - всё так же ровно, словно рассуждая о закупке овощей, продолжал он. - Да всей твоей крови не хватит, чтобы отмыть грязь, которую ты тут развела. Поэтому ты просто исчезнешь отсюда. Сейчас же.
(Аниаллу едва успела схватить зашипевшую от гнева Диреллею за конец юбки. Толстая ткань затрещала, но выдержала, и эльфийка, горящая желанием повторить бойню, учинённую ею у себя на родине, плюхнулась на диван рядом с Алу. Сианай уже однажды позволила ей отомстить и теперь очень жалела об этом. Хотя жертвы Дире вполне заслуживали возмездия, сам... процесс плохо сказался на её душевном состоянии).
- И ты считаешь, народ примет это как должное? - спросила Канирали.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
