Диреллея появилась в зеркале буквально через минуту, выйдя из-за высокой ширмы, отделяющей спальную часть комнаты от домашнего кабинета. Она радостно улыбалась Аниаллу полными, красными губами, на ходу шнуруя корсаж зелёного шёлкового платья. Опустившись на стул, она оперлась на столешницу острым локтем, положила подбородок на искрящиеся драгоценными кольцами пальцы.
- Аниаллу, дорогая моя, давненько мы тебя не видели! А ты всё хорошеешь... - отметила она.
Алу залюбовалась этой уверенной в себе эльфийской волшебницей как художник любуется своей уже законченной картиной. Диреллея и вправду была её произведением: только благодаря вмешательству сианай она стала такой, какой была сейчас.
- Беру пример с тебя, - вернула комплимент Аниаллу.
- Ну, если при такой занятости, ты всё-таки успеваешь иногда бросить взгляд на старую подругу... - саркастически протянула эльфийка. - Хотя, вижу, ты и на этот раз связалась со мной по какому-то делу.
- Да, Дире. У тебя училась одна девушка, Ланрисса. Ты должна её помнить: она переводилась от вас к Агадару, давно, правда - лет триста назад, но я знаю, что переводы у вас редкость. Мне нужно узнать о ней всё, что известно тебе, потому... - начала было она, но Диреллея остановила её.
- Ты просишь, и этого вполне достаточно. Да, я хорошо помню её. Она была одной из лучших моих учениц. Талантливая, усидчивая, дотошная... и что особенно ценно, она развивала свои способности, дабы применить их во благо другим. Редкое стремление в наше время, - без особой печали в голосе заметила Диреллея. - Она напомнила мне меня саму в юности... Только меня жизнь заставила одуматься, а она и сейчас безнадёжная идеалистка. Из тех, у палкой не вышибешь романтический бред из головы. Кто ради принципов может пожертвовать и собой, и близкими, - в глазах Диреллеи блеснул гнев.
- Ты хорошо её знала, - осторожно заметила Аниаллу, никак не ожидавшая столь бурной реакции.
- Да... Мы с Мей, нашей танайкой частенько обсуждали её пламенные речи на семинарах, - Диреллея раздражённо махнула рукой. - С существами её сорта мне трудно находиться рядом - вечно чувствую себя какой-то... запятнанной. Зато они, даже утопив целые народы в крови, умудряются оставаться чистенькими. - Эльфийка сделала такое движение, словно собиралась плюнуть. - Такая нежная, невинная...
- Такое ароматное, наливное яблочко, - вставил новый голос, глубокий, бархатистый.
На плечо Диреллеи легла полная рука Канирали ан Фейм, и хищное выражение на лице эльфийки сразу же смягчилось. Леди ан Фейм на всех действовала успокаивающе. Она села на табурет рядом с подругой.
- Но мы-то с Дире опытные садовницы, - продолжала Канирали, оправляя бархатное, такое же зелёное, как у эльфийки, платье. - Мы-то чувствуем, у какого яблочка опасный червячок внутри. Ты сказала?
Ланрисса похожа на тебя, - посмотрела она на Диреллею, - а мне эта девочка напоминала моего покойного мужа. Он тоже имел добрые намерения и достаточно воли, смелости и ума, чтобы их осуществить, но... но был так же слепо верен своим идеалам... во имя которых мы все и погибли бы, если бы Аласаис не послала нам тебя, Аниаллу, - вздохнула она, прижав ладонь к сердцу.
Три женщины замерли, пристально глядя друг на друга. Всем им сейчас вспомнилось то далёкое прошлое, когда в доме леди ан Фейм впервые появилась сианай Аниаллу со своей тогдашней компаньонкой - эльфийкой Диреллеей...
История Канирали ан Фейм
Леди Канирали ан Фейм, мать троих прекрасных сыновей и любящая, преданная супруга члена Совета Хелраада, принимала гостей радушно, хотя их манеры и суждения приводили её в ужас. А несколько дней спустя, сидя в устланном мягчайшей травой овраге, словно в чудесной ванне из аромата цветов и солнечного света, Алу наблюдала за спором между двумя будущими Зелёными Волшебницами, которые никак не могли сойтись на том, какими правами должно обладать существо вообще и женщина в частности. Для Канирали и Диреллеи дно расселины превратилось в арену, где они сражались под присмотром разомлевшей сианай: с дурной эльфийки вполне могло статься вцепиться оппонентке в роскошные кудри.
Диреллея, которой ещё совсем недавно с оружием в руках пришлось отстаивать свою независимость, с дрожащими губами и полубезумным взглядом фанатички вещала о важности свободы выбора. Она ещё не до конца оправилась, и потому Аниаллу держала её при себе, хотя у сианай уже было другое задание - устроить судьбу Канирали ан Фейм. Канирали - женщины с незаурядным магическим даром, благодаря которому в недалёком будущем ей суждено было (как бы пафосно это ни звучало) заметно изменить картину мира. Канирали - почтенной матери семейства, воспитанной в строгости и послушании, которая сейчас деликатно возражала взбешённой её спокойствием тощей, встрёпанной эльфийке. Рядом со статной, холёной леди ан Фейм, которая держалась с величавой скромностью королевы, посещающей палаты опекаемой ею больницы для душевнобольных, Диреллея и вправду выглядела как-то жалко, а все её доводы теряли убедительность перед уверенностью Кани в своей правоте...
И всё же, именно тогда леди ан Фейм впервые задумалась о том, имеет ли она всё, чего заслуживает. Возможно, её талант чародейки, который она, к своему стыду, ощущала в себе с самого детства, - это не проклятие, а благословение, и он может послужить её семье и народу? Задумалась и тут же с отвращением отринула эти неподобающие для порядочной женщины мысли. Хелраадские леди властвуют лишь в стенах своего дома (с милостивого соизволения супругов, разумеется) и даже не помышляют ни о каком мерзком колдовстве. Любая ворожба - это страшный грех в глазах общества. Грех этот ложится на всю семью, а совершивший его достоин самой страшной кары...
Такой карой показалось Канирали ан Фейм страшное известие, которое, буквально скатившись по скользкой траве в лощину, принёс младший из её сыновей.
Дело в том, что его отец вместе с другими государственными мужами уже давно замыслили невиданное: выступить против очередного захватнического похода. В то время в Хелрааде было, как никогда, велико влияние элиданской культуры, многие хелроты, особенно знатного рода, не только переняли у жителей города Серебряных Крыльев манеру одеваться и вести себя в обществе, но и усвоили некоторые свойственные тем понятия о чести. А высокоморальные элиданцы испокон веков видели мало доблести в том, чтобы без причины, без объявления войны вторгнуться в чужие земли, убить их защитников и разграбить города. Вдобавок, для создания эффекта внезапности, Хеллин не брезговал прибегать к услугам чародеев, перемещавших его войска, куда ему вздумается, что было омерзительно для самих хелраадцев, без оглядки на воззрения других народов.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
