Сама дорога была хорошей — той, что во все времена называли Главным трактом. Прокладывали ее еще древние эльфы, соединяя ею все свои города. Современные, говорят, уже такого не смогли бы сотворить — слабоваты стали. Возможно… кто знает, но факт, оставался фактом — сколько уж десятков тысячезимий лежит та дорога, а до сих пор и все камни кладки целы, и ни одной травинки меж ними не видно.
А люди, заселив отторгнутые у эльфов после Большой Битвы территории, продолжали пользоваться ею, селясь вдоль нее и расстраивая даже мелкие городки до центров провинций.
Но как бы хороша не была сама дорога, но путь, который они сейчас по ней преодолевали, был не из легких.
Сразу после прибрежной долины, в которой разлегся Тафус, Тракт, вклинившись меж пока невысоких гор, начал вилять и крутиться. То он поднимался по склону, откуда была видна покинувшая их река и уже далекий город, то загонял друзей в тенистые прохладные низины, а то кружил, кружил, вокруг проваливающегося куда-то вниз обрыва, ограничиваясь с другой стороны почти отвесной стеной.
Впрочем, особо опасным этот путь пока не был, чей не настоящие горы еще, а так, предгорья. А крутые склоны, уходящие и вверх и вниз от дороги, были покрыты лесом. Дубы, грабы, буки — с редкими кронами и тонкостволые по меркам равнинных лесов, зазывно тянули свои ветви из глубоких низин. Едешь по дороге с краю, а тебе в лицо ветка тычется — глянешь на дерево и голова кругом идет — ствол-то его далеко-о-о вниз уходит, чуть не параллельно каменистому поросшему плющом склону.
Это в закрытых, зажатых, завернутых в пологие горы местах, куда солнышка почти и не попадает.
На открытых же ветру и дневному свету склонах, те же дубы и грабы — пригнувшиеся, кряжистые, корявые, цепляются вспученными корнями за каменистую землю.
А на самом солнцепеке только сосенки невысокие да «свечки» можжевельника стоят.
Льнянка все только охала и ахала, рассматривая непривычное для себя окружение, и то и дело прикладывала к щеке листики со спускающихся к самому лицу ветвей, подкатывая при этом глаза. Что уж она там чувствовала, Вик не знал, но наблюдать за ней было смешно, а на вопросы она вразумительно не отвечала — дриадова кровь, что тут говорить!
А уж сколько раз этот путь, спуская их в низину, заставлял пересекать речки — и не пересчитать… да может, это и не разные, а все одна и таже, только плутающая, как и они, меж гор. Дорога же, не нарушив своего полотна, летящим мостком без всяких опор, перелетала над каменистой поймой, заставляя еще раз поразится искусству древних строителей.
Сейчас, в самом конце лета, после нескольких десятниц жары, речушки были мелководны — еле-еле тонкой лентой текли они, переваливаясь по камешкам своего ложа, то и дело, теряясь в них совсем. Но было видно, что в весеннюю пору они не столь слабы и тихи. Русла их из сухого белесого камня были высоки и широки, а на крутых поворотах громоздились и наносы каменные, и стволы деревьев, вместе с корнями из земли выдранные.
Когда солнце уже стало клониться к закату, а глубокие провалы меж лесистыми склонами заволакивать вечерним туманом, компания друзей и сопровождающие их дины, спустившись с очередного склона, въехали в ложбину, которая нырнув меж покатых стен, расширялась в довольно большую долину. Открытая вечернему ветерку, легко скользившему по ней, она еще не была прикрыта сизой дымкой и полностью открылась их взору.
Справа, с уступчатого обрыва, прыгая по камням, спускался водопад, образуя в месте своего приземления небольшое озерко, сейчас, как и все речушки в этом горном краю, порядком обмелевшего, но все равно очень живописного. На покрытой травой поляне вдоль его берега тянулись голые каркасы шатров, а в стороне, под самым склоном, стоял ряд простых серых палаток. В глубине долины паслись десятка три лошадей, а в кустах проглядывались несколько больших повозок.
Стоило им нарисоваться у въезда, как навстречу выехали вооруженные всадники. Это и была первая стоянка, подготовленная для королевского свадебного кортежа.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Считать наличие заготовленных костровых и отхожих ям Вик, конечно же, не стал, что бы там не велел ему его величество. Оставив уважаемых динов заниматься своим делом — место осматривать, указания давать и ямы, в том числе, пересчитывать, он сам и его постоянная компания двинулись дальше — в Гномий Камень.
Это величественное сооружение сейчас высилось над долиной, отражая ровными гранями башен лучи заходящего солнца и грозно глядя на окружающую местность древними узкими бойницами.
Последний час пути, когда крепость то и дело стала проглядывать между, то одним, то другим склоном, любопытные и неугомонные эльфята все уши Вику прожужжали, что не плохо бы было на ночевку туда подняться, а поутру осмотреть ее. Но, что уж греха таить, и он сам, мало что повидавший в своей жизни, хотел того же. Тай с Корром поддержали идею — хотя они и проезжали за долгие годы своих странствий это место не раз, но в самом замке так, ни разу и не побывали.
Так что, договорившись с дином Рябчем и дином Волом, что завтра подойдут к стоянке к полудню, чтоб двигаться дальше, они отвернули от Главного тракта и направились вверх по крутой и каменистой тропе.
Лошадей им, почему то, порекомендовали оставить здесь — на поляне. Сначала они было решили, что из-за вольного пастбища, но как оказалось, совсе-е-ем не поэтому.
К замку они поднялись, когда уже стемнело, а квадратные башни, вытесанные из светлого камня, уже отсвечивали не розоватыми лучами заходящего солнца, а белыми серебристыми — луны. Подвесной мост был поднят, а ворота наглухо закрыты, как и положено с приходом ночи в военном замке.
Они малость струхнули при таком положении дел — татуировку-то принца Правящей Семьи, чей поди, и не разглядеть с высокой стены, а других доказательств благонадежности у них не было. Зато оружия при себе они имели достаточно, и, как минимум, трое из них выглядят, как бывалые воины. Кто ж их пустит теперь?
И если б не солдат гарнизона Камня, что вызвался проводить их ближней дорогой до крепости, коротать бы им ночь на голых холодных камнях безлесого в этих местах склона.
А так, не успели они испугаться возможных последствий своего любопытства, как их проводили к неприметной дверке, казалось в совершенно глухой стене, и по узкому лазу, через несколько открываемых и запираемых снова решеток, провели внутрь. Вот тут-то и стало понятно, почему их лошадкам лучше в долине было оставаться — здесь бы они точно не прошли.
В замке, понятное дело, им никто особо не обрадовался — кому нужен принц и еще четверо голодных на пороге, когда уж ночь на дворе и спать пора?
Но и сильно возмущаться никто не посмел. Комендант крепости, хмурый дядька с висячими усами и увесистым животом, вполне прилично поприветствовал их и проводил в гостевые комнаты. Благо места было много.
С тех пор как земли и по ту сторону Валапийской долины стали принадлежать Эльмерии стратегическая значимость Гномьего Камня сошла на нет, а гарнизон его уменьшился раз в десять. Теперь его задачей было не столько рубежи королевства охранять, сколько порядок в долине поддерживать, блюдя безопасность стоянок и пути.
Так что комендант с легкостью нашел им место для ночлега и, проводив их туда самолично, откланялся. А обязанности по кормежке незваных гостей возложил на того самого солдата, что и привел их в крепость — типа, вот пусть и отдувается, раз знатных и приблудных водит в неположенное время.
Но солдат, мужчина, видно, не злоблевый, только ухмыльнулся в усы и, развернувшись на каблуках, побежал выполнять приказ начальства. А уже минут через двадцать, попутно извиняясь за скудость рациона, ставил перед каждым из них большую чашку с еле теплой и настолько сильно разваренной крупой, что и не поймешь с ходу какой именно, и куском жареной говядины. К этому прибавил по ломтю не очень свежего хлеба и по кружке фруктового взвара. В общем, потрапезничали они не очень вкусно, но вполне сытно.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
А утром проснулись от бряцанья оружия в гулком замковом дворе — солнце уже встало, и гарнизон вышел на первое в этот день построение.
