Я стоял, словно голый, не спросив, меня вывернули наизнанку. Оно бы чёрт с ним, но перед Линдой неловко. И потом, что значит «любит женщин», такое можно повернуть как хочешь, от платонического увлечения до вполне конкретного действия. Я украдкой глянул на Линду, та, прищурившись, смотрела на меня. Ну вот, что и требовалось доказать, поди отмойся теперь.
– Мы решили, – как ни в чём не бывало продолжал Андрахт, – что одну миссию можно тебе поручить, твой уровень позволяет.
Уровень, я снова взглянул на экран, до тюрьмы он был четвёртым, а сейчас пятый. Значит, у тех, кто прошёл горнило тюрьмы, он повышается. Увеличивается и репутация, ну, это понятно, отсидел, значит, стал опытней. Обаяние осталось прежним, тут тоже всё ясно, тюрьма – не то место, где становишься обаятельней. Ну а если становишься – не дай бог. Ну и званий новых там не присваивают, я остался тем же, кем был – Шкипером.
– Говорите, – кивнул я, соглашаясь выслушать, что предложат.
– Задание, – проговорил, как мне показалось, с некой торжественностью, Андрахт, – связано с большим риском, – тоже мне удивил, когда было иначе. – На планете Хропш, – продолжал между тем гаэлянин, – было проведено три террористических акта с использованием одного и того же взрывчатого вещества – фиброгена. За этими актами стоят мардакские преступные организации, которые добиваются в основном политических целей, – я украдкой посмотрел на Дрона, тот нахмурился. – Фиброген, – Андрахт указал на экран, где моё изображение сменилось коричневой субстанцией, – вещество крайне разрушительной силы, взрывчатка на его основе требует очень высокотехнологичного производства. Наша разведка установила, что мардакам удалось организовать такое производство на планете Сигнар в системе Прусат. При помощи систем дальнего слежения мы определили точное местоположение и приблизительное устройство завода. К сожалению, мардакские органы правопорядка не оказали нам содействия по ликвидации этого завода. Поэтому, в целях безопасности гаэлянских граждан, мы вынуждены сделать это в одностороннем порядке. Как вы понимаете, мы не можем подвергнуть планету бомбардировке, и потому нам нужен специалист, который проникнет на завод и подорвет склады с фиброгеном.
Я слушал задание молча, интересные ребята, эти гаэляне, без умолку твердят о добре и доверии, а на деле готовы взорвать ползавода. Что будут жертвы их не колышет, конечно, они же никого не убьют. Если называть вещи своим именами, то это и есть самая циничная форма политики – сделать грязную работу чужими руками, оставаясь при этом в стороне, проповедуя всепрощение.
И вообще непонятно, зачем, имея такие технологии, опускаться до каких-то интриг. Гаэляне с их уровнем развития давно могли подчинить себе всю Галактику. Хотя, у них ведь устои, мораль всякая, нравственность. А, может, им просто стало бы скучно, ни тебе переворотов, заговоров, интриг и прочей политической суеты. Прибавьте отсутствие эмоций – скука смертная, а так – жизнь бьёт ключом. Что иногда гаечным – это отдельная тема.
– Приступать можно немедленно, – закончил Андрахт.
– Подождите! – я поднял руку. – Вы обрисовали задание в общем, без деталей, поэтому следует кое-что прояснить.
– Что именно? – кивнул лошадиной головой Андрахт.
– Не думаете же вы всерьёз, что мы справимся с охраной завода голыми руками.
– Вам будет предоставлено всё необходимое: подробный план завода, приблизительное количество охраны и макробайк класса Рота. Оружие подберёте сами. Ещё есть вопросы?
– А то! – встрял в разговор Квинкер. – Сколько денег положите?
– А сколько хотите?
Такого бывший таксист не ожидал, его меркантильная душа привыкла, что если уж речь зашла о деньгах, то принято торговаться, а тут просто предлагают назначить цену. В такой ситуации какую цену ни назови – всё равно продешевишь, а это для скаредного пенальца равносильно самоубийству.
Квинкер хлопал ртом, не решаясь озвучить цену, за него это сделал Дрон.
– По три тысячи кредитов на брата, – он обвёл взглядом нашу группу.
– Хорошо! – кивнул Андрахт.
– И по пятьсот на непредвиденные расходы, – добавил пеналец, гневно сверкая глазами на Дрона.
Гаэляне торговаться не стали, я подозреваю, что в деньгах их раса нужды не испытывает, при их технологиях напечатать кучу кредитов, задавив инфляцию на корню, – плёвое дело.
– Готовы ли вы к телепортации?
– Я протестую! – квакнул неугомонный пеналец.
– Почему? – три гаэлянских головы уставились на зелёного.
– Почему, почему, – передразнил их жабоид, – мы, между прочим, не с курорта, и хотим отдохнуть. Кто отправляется на взрывание завода не отдохнувшим? – спросил он и сам же ответил: – Никто! Перед секретным заданием требуется, – Квинкер принялся загибать пальцы, – плотно поесть, сладко поспать, приятно провести время.
Адрахт, посовещавшись с коллегами, сверкнул окошком посреди своего тумбообразного туловища, проговорил: «Да будет так!» и исчез. Исчезли и двое его соплеменников, окружающая нас обстановка стала меняться. Зал с арками трансформировался в уютную комнату с матовыми перегородками, за каждой огромная кровать с белоснежной постелью и стол, накрытый так, что рот мгновенно наполнился слюной. Из жадного чавканья, раздавшегося из-за перегородки, следовало, что Квинкер сразу принялся за дело. Я, последовав его примеру, тоже набросился на еду.
Насытившись, отправился проверить, всё ли в порядке с командой. Линда, раскинувшись на постели, спала, я накрыл её одеялом, тронул волосы, пусть выспится, одному богу известно, что ждёт нас завтра. Да и натерпелась в последнее время, я встряхнул головой, прогоняя неприятные воспоминания.
За следующей перегородкой Дрон, по-хозяйски расположившись за столом, методично уничтожал предоставленный гаэлянами ужин.
– Простите, сэр, – пробормотал он с набитым ртом, – не могу оторваться, очень вкусно. Присаживайтесь, – он привстал.
– Кушай, кушай, – осадил я его, – я поужинал. Как ты думаешь, – взяв в руки плод, напоминающий яблоко, проговорил я, – мы справимся?
– Конечно, сэр! – кивнул лейтенант, запихивая в рот очередной кусок жёлтого мяса. – Во-первых, мы вместе, во-вторых, нам дадут оружие, так что их заводу, – Дрон изобразил скабрезный жест, – шиздец.
Ну вот, мардак нахватался нехорошего у пенальца, а вообще, стало легче на душе, уверенность, с которой Дрон говорил о завтрашней вылазке, вселяла надежду на благополучный исход.
– Скажи, – я потёр лоб, не зная, как деликатней спросить, – вот завод, где делают фиброген, он же ведь на мардакской планете. Как ты, ну, то есть…
