– Скажи, – я потёр лоб, не зная, как деликатней спросить, – вот завод, где делают фиброген, он же ведь на мардакской планете. Как ты, ну, то есть…
– Вы хотите спросить, не помешают ли мне моральные принципы стрелять в своих?
– Ну, в общем… – кивнул я.
– Не беспокойтесь, сэр. Разного рода террористические организации у нас вот где, – он провёл ладонью по горлу, – думаете, они только гаэлян мучают? Ничего подобного, они и у нас такое творят… – лейтенант махнул рукой. – Так что можете не переживать, рука если что, – он сжал кулак, – не дрогнет.
– Ладно, Дрон, отдыхай, – я встал, – завтра будет трудный денёк.
– А когда он был лёгким, сэр?
Я пожал плечами и вышел, что тут ответишь?
В закутке Квинкера, – я едва не споткнулся от неожиданности, – пеналец был не один, рядом с его постелью расположился гаэлянин. Перед ним на парящем в воздухе постаменте лежала то ли книга, то ли экран, непонятно, и с него, с экрана, гаэлянин нудел какую-то философскую хрень. Квинкер, лежа в постели, пребывал в лёгком параличе, выражавшемся в том, что он всё слышал, но пошевелиться не мог. Не мог он, судя по всему, и возмущаться, иначе воплей бы сейчас было на всю Галактику.
– Что здесь происходит? – сдвинув брови, спросил я.
– Исполняю волю нашего гостя, – повернулась ко мне лошадиная голова.
Моё появление повредило ментальную связь, соединявшую лектора и его жертву, Квинкер дёрнулся и умоляюще процедил:
– Убери его, а?
– Ну, я не знаю, – пожал я плечами, – ты же сам просил напоить, накормить, устроить досуг. Вот тебе и устроили, наверное, у гаэлян свой взгляд на приятное времяпрепровождение. Так что, брат, – я вздохнул, – получай удовольствие, уплочено!
В ответ я услышал длинное витиеватое предложение с детальным указанием маршрута, которое, как ни странно, закончилось просьбой:
– Ну, будь человеком, убери этот нудящий шифоньер, я ж сдохну! Или взорву завтра не тот завод!
В общем-то, резон в словах жабоида был, длинный доклад вряд ли поспособствует отдыху, и я повернулся к лектору с вопросом:
– На сколько рассчитана лекция?
– Это не лекция, – обиделся гаэлянин, – это концепция Вишла, основанная на вежливости и понимании. В её основе лежит…
Квинкер застонал, а мне пришлось уточнить:
– Так сколько продлится изложение концепции?
– Краткий курс рассчитан на восемь часов.
– Ну а если восемь часов свести, скажем, к одному часу, провести просто беседу, ознакомиться с концепцией, так сказать, факультативно?
– Не знаю, – разочарованно протянул гаэлянин, – у нас это не принято, но если таково желание гостя…
– Таково, таково! – торопливо заголосил Квинкер, я пожелал ему спокойной ночи и отправился спать.
Вообще-то, с точки зрения безопасности, не следовало впадать в спячку всем, всё-таки мы на чужой территории. С другой стороны, гаэляне – существа мирные, к тому же, мы уже получили задание. Так что можно сказать мы под защитой, во всяком случае, я на это надеялся. Спал я без снов, не просыпаясь.
Утро началось с сюрпризов, открыв глаза, я обнаружил себя висящим в воздухе. Не было ни кроватей, ни столов, вообще ничего, кроме матового пространства, в котором, также как и я, висели Дрон и Линда, Квинкера между тем не было.
– Ни хрена себе, ты только глянь! – раздался знакомый голос, из белёсой дымки показалась зелёная фигура. Квинкер, как ни выглядело это странным, шагал прямо по воздуху.
– На что глянь? – не понял я, продирая глаза.
– Пошли, – бывший таксист махнул рукой, приглашая следовать за ним.
Я осторожно сделал шаг, определённо опора под ногами была, только невидимая. Пройдя метров десять, я застыл словно вкопанный: туман кончился, на круглой синей платформе красовался лёгкий танк. Четырёхместный, напичканный оружием и обрамлённый мерцающим защитным полем, он, что называется, производил впечатление.
– Как тебе мотоблок? – довольный собой, поинтересовался жабоид.
– Макробайк, – поправил я Квинкера, продолжая разглядывать машину.
– Один хрен, – согласился бывший таксист, – только где у него колёса? Или гусеницы?
Я присмотрелся, действительно, ходовой части не наблюдалось.
– Он двигается за счёт силового поля, – раздался за спиной голос Дрона, – я с такой техникой встречался.
Я оглянулся, лейтенант стоял, скрестив на груди мощные руки, рядом, ещё заспанная, протирала глаза Линда.
– Я так понимаю, – я указал на мерцающий байк, – это и есть та техника, с помощью которой нам предстоит поставить на уши террористов.
– Совершенно правильно! – произнёс материализовавшийся из воздуха Андрахт. – Вам остаётся лишь выбрать оружие.
На невесть откуда взявшемся экране возник перечень снаряжения: мины, ракеты, картечь, патроны, торпеды, бластеры, у меня зарябило в глазах. Как тут выберешь? На помощь пришёл, даром что кадровый военный, лейтенант мардаксих вооружённых сил.
– Покажите карту завода! – попросил он.
– На экране возникла сложная схема с красным крестиком посредине, как я понял, им гаэляне обозначили фиброгеновый цех, который нам предстояло взорвать. После короткого совещания мы решили вооружиться четырьмя торпедами, больше байк просто не вмещал, несколькими ракетами и сотней пулемётных патронов.
Андрахт кивнул, экран исчез, вместо него появились десять шарообразных дронов, они, высоко жужжа, принялись навешивать на байк выбранный нами арсенал. Через пару минут машина была напичкана оружием как Шварценнегер в боевике.
– Вы окажетесь в паре миль от завода, – давал последние наставления Андрахт, – там вас засечь невозможно. Всё дальнейшее зависит от вас.
– Деньги готовьте, – квакнул жабоид, устраиваясь за штурвалом машины, – а то знаю я вас.
Андрахт, пропустив последнее замечание мимо ушей, молча наблюдал за нашими приготовлениями. Против того, что рулить будет Квинкер, я не возражал, он бывший таксист – ему и карты в руки. Меня удивила Линда, она заняла место за пулемётом и, клацнув затвором, принялась заправлять ленту. Вероятно, я имел озадаченный вид, потому что девушка улыбнулась и проговорила:
– Не беспокойся, я это умею, – и, задействовав привод, поводила пулемётом вверх-вниз.
Откуда у неё подобные навыки я расспрашивать не стал, отложив это на будущее, и повернулся к Дрону.
– Разрешите, сэр, я сяду тут, – он указал на место гранатомётчика, – это моё любимое оружие.
Я кивнул, мне остался торпедный пульт, я упал на сиденье, глянул на Андрахта, тот махнул рукой, байк вместе с нами стал распадаться на шарики. Через мгновение мы материализовались в месте из фильма-катастрофы: полуразрушенные остовы зданий, как огромные скелеты, нависали над нами, повсюду ржавые прутья, гнутые балки, сквозь потрескавшийся бетон пробивались лиловые сорняки. Нас окружал сумрак, освещаемый, овальной, цвета меди, луной.
