Затем он опытным путем выяснил расположение линий, соответствующих остальным органам чувств, и привел их в порядок. Все элементы каркаса, отвечающие за состояние органов чувств, были равномерно утолщены, и Дема уменьшил их толщину в два раза. Теперь он оставался втрое более восприимчивым, чем обычный человек, но после двухнедельных мук переносил это безболезненно.
Больше времени ушло на регулирование силы. В качестве теста Демид выбрал щелчок по доске. Вначале деревяшка разлеталась под его пальцами вдребезги, но после получаса пыхтения и ежеминутного заглядывания в зеркало Дема кое-как справился и с этим – ценою распухшего и посиневшего ногтя. А потом положил зеркало в карман и хлопнул по нему.
– Все. Пока все.
Демид понимал, что это только первый этап, маленький шажок в познании своей новой сущности. Но он был рад почувствовать себя победителем – хотя бы на минуту.
* * *
– Привет компьютерным гениям! – Демид вошел в уютную комнату, декорированную висячим табачным дымом. На стеллажах ютились компьютеры – преимущественно в разобранном виде. Внутренние органы вычислительных машин были выставлены на полках как в анатомическом музее: винчестеры с подклеенными бумажками, аккуратные обломки клавиатуры, картриджи с высунутыми в изнеможении языками серой истертой ленты, зеленые прямоугольники плат, истыканные золотистыми иголочками контактов. Не хватало только заспиртованного эмбриона компьютера в банке с надписью: "Врожденное уродство, недоразвитие сопроцессора и контроллера".
Один из компьютеров, как ни странно, находился в целом виде и даже работал. За ним восседал хозяин комнаты – человек лет тридцати трех, могучей комплекции и весьма интеллигентной наружности. На правильном его носу германской конфигурации сидели тонкие блестящие очки, лоб был высок, а довольно твердый подбородок придавал открытому лицу достаточное количество мужского обаяния и внешней уверенности в себе.
– О, привет, Демид! Вот уж кого сто лет не видел, – хозяин комнаты развел руками. Улыбка его была тоже отмечена знаком качества, как у Билла Клинтона – не хватало только пары коренных зубов. Демид уважал этого человека. Он знал, что за преуспевающей и открытой внешностью прячется ранимая и малоконтактная натура. У Вадима (так звали специалиста по компьютерам) было много знакомых, но мало друзей. Демид так и не стал одним из них – не то что бы не был допущен, просто не хватило времени как следует побеседовать с этим человеком, выпить с ним бутылочку коньяка, поговорить о каких-то неповерхностных проблемах.
– Привет, Вадим, – Дема присел на стул и исподтишка глянул на экран. Изображение моргнуло и моментально исчезло, сменившись бессмысленной таблицей. Но Демид все же успел увидеть, что было на экране до этого -портрет самого Вадима. Очень качественный портрет, между прочим.
– Рад тебя видеть, – Вадим закурил сигарету. – Ходил тут слух, что тебя покалечили. Или даже убили. Застрелили.
– Слухи, как всегда, врут. Сколько раз уж меня убивали, и сосчитать не берусь. Такое впечатление, что все ждут не дождутся выпить водочки на моих похоронах и покушать гречневой кашки. Черта с два! Помирать я пока не собираюсь. Просто у меня, как обычно летом, отпуск. И, как обычно, в отпуске я занимаюсь тем, что наживаю неприятности на свою задницу. А потом весь год их расхлебываю.
– Ага.
– Ты как всегда, нелюбопытен? Молодец, Вадим, удивляюсь твоему спокойствию. А наши бабенки все извелись бы от любопытства! Даже на кафедру боюсь заходить – боюсь, что сожрут меня с потрохами, если не выдам все подробности. Будут потом неделями мои косточки перемывать и обсасывать – с кем я, где, когда и зачем.
– Да мне, честно говоря, некогда. Мне бы с работой успеть справиться. Я ведь один остался. Светлана в отпуск ушла. Бегаю по этажам галопом. Такое впечатление, что все компьютеры в институте разом сломались. По ночам уже черт знает что снится!
– А Труфанов?
– Уволился. Месяц назад.
– Жалко. Вроде бы, неплохой мужик был.
– Ну, это как сказать… Некоторые разногласия у нас с ним были.
– Творческие?
– Сачок он был. Но такой, знаешь… с амбициями.
– Ну что же, не все такие рабочие лошадки, как ты. Ты-то хоть увольняться не собираешься? А то институт развалится.
– Пока кручусь. Хотя иногда бывает обидно – бегаешь с высунутым языком день и ночь, а как зарплату платить – так извините-с, Вадим Константиныч, вашу ставочку мы вам выплатим, хоть и с опозданием на три месяца. А вот сверхурочные – нет-с. Страна понимаете ли, ведет справедливую войну, у нас неурожай, реформы, дифтерия и выборы. Денег нет-с, едва на второй Мерседес для начальства хватает! Тьфу! – Физиономия Вадима побагровела. – Свалю я отсюда! Ромка письмо прислал из Штатов – очень даже хорошо пристроился. Наш советский программист – он ведь не привык на хорошие условия рассчитывать, он из любого дерьма конфетку сделает! Уеду я! Тут я никому не нужен. "Москвич" мой снова раскурочили – два колеса лысых, и те сняли!.. Свиньи, свиньи вокруг, а не люди! Единственное спасение – влезть в компьютер с головой и не вылезать оттуда!
– Эх, Вадя! – Демид укоризненно покачал головой. – Нет в тебе патриотизьма. Трудностя все эти – временные, это ты должон знать! А уж мерикански штаты ихние я знаю, как облупленные! С ими лучше даже не связываться! Одни неприятности от них происходют! Потому что в нашем опчестве человек человеку – друг, товарищ и брат! А в ихнем капитализьме – человек человеку волк, шакал и тиранозавр. Сожрут тебя там, Вадя! Заэксплуатируют!
– Ты что, коммунист?
– А как же! – Дема гордо выпятил грудь. – Коммунист! Хронический! И справка есть!
– Эх, Дема, Дема! Талант в тебе пропадает. Тебе бы в артисты идти! Удивляюсь я – ты-то что здесь делаешь? По-прежнму крыс скальпелем режешь в подвале? Так и будешь резать их до старости?
– Буду. Я упрямый. Крыса – элемент вредный, подлежит искоренению. Я вот думаю – если скрестить крысу с компьютерным вирусом, ведь это ж какая страшная сила получится! Давай с тобой совместный проект осуществим? Все перед нами ползать от страха будут! Все человечество на колени поставим!
– Хочешь, я тебе одну интересную штуку скажу, а, Демид? У тебя иронический, нестандартный тип мышления. Из вполне материального, логического базиса ты делаешь нетрадиционный, даже шизоидный вывод.
– Это плохо?
– Что?
– Такой тип мышления, как у меня?
– Ну что ты, Дем, это здорово! Такие люди встречаются редко, но именно они способны решить самые запутанные проблемы. Ты не витаешь в облаках и всегда четко представляешь суть задачи. Ты достаточно прагматичен. Но несерьезный взгляд на жизнь позволяет тебе предложить такой выход из положения, который респектабельному человеку показался бы неприличным и даже идиотским. Однако в некоторых экстремальных ситуациях только такой выход может оказаться правильным. Многих знаменитых людей отличало именно непочтение к навязываемому этикету. Например, Ломоносова, Моцарта, Пушкина, Эйнштейна, Ландау…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
