Читаем без скачивания Ведьмина звезда. Книга 2: Дракон Памяти - Елизавета Дворецкая

– Хагир! – дрожа и смеясь, едва выговорила она, торопясь скорее покончить со своим последним страхом, и гладила его по мокрым плечам, будто пытаясь примирить с тем, что собиралась сказать. – Хагир, я…

Она беспокойно оглянулась на Гейрхильду, боясь, что кто-то помешает объяснению.

– Не бойся! – Хагир понял ее взгляд как боязнь препятствий. – Все в порядке. Вот.

Он вынул из-под рубахи застежку в виде серебряной змейки на мокром ремешке и показал Хлейне. Она смотрела с изумлением, не сразу взяв в толк, что это значит.

– Это она. – Хагир глазами показал на вторую такую же, приколотую у нее на груди, и улыбнулся: таким милым и прекрасным ему казалось ее изумленное лицо с приставшими к щекам мокрыми прядками, совсем черными от воды. – Я получил ее от… твоего отца. Ты… знаешь, кто это?

Хагир смотрел на нее вопросительно и отчасти нерешительно. Он боялся, что открытие не слишком ее порадует: ведь с самого детства она слышала о Вебранде Сером Зубе только дурное и привыкла считать его чудовищем.

– А ты? – недоверчиво спросила Хлейна, еще не поняв, радоваться этому или ужасаться.

Хагир осторожно кивнул. И Хлейна поняла, что они оба боятся одного и того же. И тут же ощутила себя последней дурой: как могла она думать, что ее родство с Вебрандом или хоть с самим Фафниром помешает Хагиру любить ее?

– Он тебе отдал! – сообразив наконец, ахнула Хлейна. – Так ты знаешь, что я – внучка оборотня?

Хагир непонимающе посмотрел на нее: при чем тут оборотень? Нельзя требовать от человека так много: не пытаясь что-то понять, он снова обнял ее; она с ним, а все остальное как-нибудь потом, потом…

Конечно, Фримод ярл не утонул, а выплыл на берег довольно близко от вершины фьорда и пришел в усадьбу, мокрый, недоумевающий и злой, когда корабль едва успели втащить в сарай, а гости еще толпились во дворе и в гриднице. Хагир сын Халькеля стоял возле среднего очага, а Хлейна крепко держалась за его руку и прижималась к нему. Оба промокли насквозь, и на полу возле их ног темнела лужа морской воды. Лица их сияли, голоса звучали весело, они охотно отвечали на все вопросы, градом сыпавшиеся со всех сторон. Троллячий бред, одним словом.

– У меня тогда не хватало гребцов, но после поединка Слагви Хромой прислал мне шестерых квиттов, своих давних еще пленников, и сказал, что дарит мне их, чтобы я сам их освободил и взял в дружину, – рассказывал Хагир. – А тут и началось… Короче, еще восемь человек мне подарили, еще десяток я сам выкупил, потому что мне же отдали все оружие Хрейдара Гордого, которое при нем тогда было. Мне советовали его сохранить, но мне-то нужны были не мечи, а руки! Фримод ярл!

Заметив хозяина дома, Хагир оторвался от Хлейны и шагнул к нему. И такого радостного оживления на лице сдержанного квитта Фримод не видел даже в славный час победы над оборотнем.

– Рад тебя видеть! – восклицал он, ладонью стирая капли воды с волос и со смехом стряхивая их на пол. – Странная же у нас встреча вышла – мы оба мокрые! Хорошо, что не от слез! Как тебя занесло в море, Фримод ярл? Или тебе предрекли, что я приплыву? Ты вышел мне навстречу?

– Иди мойся, Хагир! – вмешалась Гейрхильда. Твердость духа изменила матери Фримода ярла, и она стремилась хоть немного оттянуть неизбежное трудное объяснение. – Переоденься сначала в сухое, потом мы сядем за столы и поговорим, как подобает. Хлейна, иди переоденься! Не стой тут мокрая, как морская великанша!

Хлейна засмеялась и убежала в девичью. Фримод проводил ее изумленным взглядом: он уже почти год не слышал, чтобы она так смеялась, год не видел, чтобы она бегала. Или помогло то, что он утопил колдунью? Но Хагир провожал Хлейну такими глазами, что Фримод не мог радоваться. Здесь что-то кроется… И не просто кроется, а кричит в полный голос.

Из девичьей Хлейна вышла в белой шелковой рубахе с желтыми полосками на подоле и рукавах, в красном платье, со множеством золотых застежек, цепочек, обручий, перстней и с позолоченным обручем на лбу. Ее влажные волосы блестели, лицо порозовело, глаза сияли, она смеялась и казалась красивее прежнего. Хозяин и гости, обсушенные и переодетые, уселись за столы, начался пир. Хагира и его дружину без конца расспрашивали, событиям на Квиттинге и во Фьялленланде удивлялись и верили с трудом.

– Не думала я, что Торбранд конунг так хорошо с тобой обойдется! – приговаривала фру Гейрхильда. – Ты, Хагир, как видно, очень удачливый человек!

– Торбранд конунг – великодушный человек, что бы там про него ни рассказывали. Он умен и знает, что великодушие западает людям в память даже вернее, чем жестокость. Об этом будут рассказывать по всему Морскому Пути, и все, кто об этом услышит, будут уважать его не меньше, чем уважаю я. У квиттов достойный противник!

– Это славная песня, как говорит Фримод ярл! – поддакивал Гисли управитель.

Но сам Фримод ярл почти ничего не говорил и лишь переводил изумленный взгляд с Хагира на Хлейну. Они видели только друг друга, и даже рассказывая о Торбранде, Хагир смотрел на девушку с таким выражением, точно кроме нее для него ничего не существует. И она слушала его и не слышала: сам звук его голоса был для нее упоительнее любой песни, независимо от смысла слов. Это что-то невероятное! Да уж, от власти Йофриды она освободилась! Но что с ней сталось теперь! Фримод ярл чувствовал себя обворованным: плоды его трудов достались другому, подоспевшему, когда все уже кончилось! Сам себе он казался обворованным и притом смешным: все равно как если бы чужой человек вдруг напялил его, Фримода, лучшие одежды и уселся на его законное хозяйское место! И даже не поглядел бы при этом на него, настоящего хозяина! Троллячий бред, а не славная песня!

Хлейна подошла к Хагиру с очередным рогом и ждала, пока он выпьет. Хагир вернул ей пустой рог; не отрывая взгляда от его глаз, Хлейна повертела рог в руках, потом положила его на стол и обняла Хагира за шею. Он обнял ее, как будто никого кругом не видел.

Фримод ярл поднялся на ноги и шагнул по ступенькам сиденья вниз – это уже слишком! Народ за столами изумленно гудел. Она сошла с ума! Йофрида отомстила за надругательство над костями: девушка лишилась рассудка! Она влюбилась в первого мужчину, которого увидела, – бывает такая ворожба, рассказывают! Светлый Бальдр!

– Подожди, я должен сказать этим уважаемым людям, которые тебя вырастили… – Хагир мягко отстранил ее от себя. Не настолько он обеспамятел от счастья, чтобы не понимать, каким странным и неприличным выглядит их поведение. – Я должен сказать тебе, фру Гейрхильда… Отец этой девушки, Вебранд Серый Зуб, отдал ее тебе на воспитание с условием, что ты выдашь ее замуж только за того, кто покажет вторую застежку, на пару к той, что она носит.

Лицо Фримода ярла изумленно дрогнуло: он впервые слышал о том, что проклинаемый Серый Зуб и есть загадочный отец Хлейны. Это, вместе с их бессовестным поведением, не укладывалось в голове, и он потрясенно молчал.

Фру Гейрхильда кивнула. Она знала больше, чем ее сын, а угадывала вперед и еще больше того.

– Вот эта застежка! – Хагир вынул из-под рубашки серебряное кольцо на ремешке. – Ты можешь убедиться, что она точно такая же. Отец Хлейны передал мне ее, умирая. Я отомстил за него. Мой долг выполнен, его воля, условие вашего уговора, соблюдена. Я прошу тебя признать Хлейну дочь Вебранда моей невестой.

– Нет, постой! – Фримод ярл порывисто шагнул к ним. Хватит делать из него дурака на глазах у всей дружины! – Ты что такое говоришь?

Хлейна прижалась к Хагиру и смотрела на Фримода с испугом. Взгляд Хагира стал серьезным.

– Я понимаю, что тебе неприятно это слышать, Фримод ярл, – мягко сказал он. – Но все было решено восемнадцать лет назад, когда Хлейну привезли сюда и твоя мать дала клятву. А Вебранд взамен поклялся не появляться во фьорде Бальдра и не напоминать о себе. Он честно выполнил свою клятву, и было бы недостойно обмануть его. Тем более сейчас, когда он умер.

– Мы ничего не можем сделать, сын мой! – подала голос фру Гейрхильда. – Ты знаешь мои желания, ты знаешь, как счастлива я была бы увидеть твое счастье. Но мне пришлось дать эту клятву, чтобы получить девочку… Я не хотела, чтобы она выросла среди оборотней и сама стала оборотнем. Я не хотела, чтобы дитя моей Ингиоды стало посмертным проклятием ее памяти. Я растила ее в любви… и любовь в ней одолела дух оборотня, ты видишь.

И фру Гейрхильда вздохнула, но этот вздох не означал, что она сожалеет о плодах воспитания Хлейны.

– Нет! – рявкнул Фримод ярл, не слушая доводов и желая лишь драться за свои права. – Нет, сожри его Мировая Змея! Даже и подохнув, оборотень не дает нам покоя! Он и своей посмертной волей отнимает у меня то, что мне дорого! Что принадлежит мне по праву! Я избавил ее от колдуньи! От мерзкой дохлой крысы, что губила ее и не давала дышать! Ты не получил бы ее, ты получил бы призрак, а не Хлейну, если бы не я! Застежка! Да подавись ты своей застежкой! Мне плевать, чего там хотел твой оборотень! Ты будешь биться со мной за нее! Ты… предатель! Человек, которого я называл моим другом, которому я помог, когда ни один кровный родич не хотел помогать! – яростно, отчаянно и бессвязно выкрикивал он, и его глаза горели, как у берсерка. – Мы ездили… Ездили за славой, спускались в курган старого оборотня за сокровищами… Да будь прокляты все его сокровища с ним вместе! К троллям сокровища! Ты хочешь украсть мое лучшее сокровище! Вот так ты отплатил мне за дружбу! Я думал, как тебе помочь, а ты тем временем думал, как украсть мою невесту!