ГЛАВА 19
Мнимая семья Падишара Крила подошла к выходу из парка и собиралась уже сворачивать на Тирзисскую Дорогу, когда Дамсон Ри сказала:
— Часовые, патрулирующие вдоль стены, сменяются в полночь возле здания, где пост Федерации. Я устрою там маленькую заварушку и на некоторое время отвлеку их внимание, чтобы вы успели проскользнуть в Преисподнюю, раз уж решились на это. И непременно с западной стороны.
Она протянула руку, вытащила у Пара из уха серебряную монетку и протянула ее ему. На монете был ее портрет.
— На счастье, Пар Омсворд, — сказала она. — Потому что ты отправляешься вместе с ним.
Она строго взглянула на Падишара, взяла за руки детей и пошла не оглядываясь, выделяясь в потоке людей своими яркими волосами. Мужчины смотрели ей вслед.
— Кто она такая? — спросил Пар, когда девушка исчезла из виду. Падишар пожал плечами:
— Она та, кем хочет быть. О ее происхождении ходит столько же легенд, сколько и о моем. Нам тоже пора.
Он повел Пара обратно, опять по боковым улочкам и переулкам. На улицах все еще толпилось много людей, толкавших друг друга, злых, покрытых пылью. Солнце уходило на запад, уступая дорогу вечеру, удлиняя тени, но было еще жарко — нагревшиеся за день стены домов и мостовые отдавали накопившееся тепло. Пар посмотрел на небо. На севере уже виднелась луна, на четверть полная, на востоке начали появляться звезды. Он хотел обдумать все, что узнал о мече Шаннары, но поймал себя на том, что вместо этого думает о Дамсон Ри.
В подвал они вернулись еще до наступления темноты, их с нетерпением ожидали Колл и Морган. Падишар добродушно улыбнулся и объявил, что все подготовлено. В полночь он сам, Пар, Колл, Морган и Синий Киба предпримут вылазку в ущелье. Они спустятся туда по веревочной лестнице, а Стасас и Друтт останутся наверху. Они поднимут лестницу, когда их товарищи спустятся, а потом спрячутся и будут ждать их возвращения. Затем снова спустят лестницу, и, когда часовые разойдутся, все уйдут тем же путем, каким пришли.
Крил не объяснил, зачем все это делается, и ни один из его людей не решился спросить об этом. Они дождались, пока он закончит говорить, и снова занялись своими делами. Колл и Морган, наоборот, еле сдерживались, и Пару пришлось отвести их в сторону, чтобы объяснить все в деталях. Они втроем присели на мешки с шлифовальным порошком в углу. Масляные лампы тускло освещали подвал. Город над ними, казалось, замер.
Когда Пар все рассказал, Морган в сомнении покачал головой.
— В это трудно поверить: целый город забыл, что существовал еще один Народный парк и мост Сендика, — усомнился он.
— Вовсе не трудно, если учесть, что это вбивалось людям в головы больше ста лет, — быстро возразил Колл. — Подумай об этом, Морган. Разве только мост и парк исчезли из человеческой памяти? Федерация уже триста лет переписывает всю историю Четырех Земель.
— Колл прав, — поддержал его Пар. — С уходом Алланона мы потеряли свою историю. «История друидов» — единственная книга об истории всех народов. И где она теперь — неизвестно. Нам остались только устные рассказы и легенды.
— Все, что рассказывалось о мире, объявлено ложью. — Взгляд Колла стал суровым. — Мы знаем правду, но мы одиноки. Федерация все переделывает так, как ей нужно. Поэтому в том, что сотню лет спустя никто в Тирзисе не помнит, что Народный парк и мост Сендика не те, что были раньше, нет ничего странного. Действительно, кого это беспокоит?
Морган нахмурился:
— Возможно, ты прав. Но все же что-то тут не так. — Он становился все более озабоченным. — Меня беспокоит, что склеп, меч Шаннары и так далее находятся в этом ущелье столько лет, но никто их не видел. И еще беспокоит то, что никто из тех, кто спускался в ущелье, не вернулся обратно.
— Да, очень странно… — согласился с ним Колл.
Пар посмотрел на повстанцев, но те не обращали на них внимания.
— Никто из нас и не думал, что поиски меча Шаннары будут безопасной прогулкой, — сказал он, и в голосе его слышалось раздражение. — Что мы просто придем и возьмем его. Ведь федераты едва ли хотят его потерять, не так ли? И ясно: они сделали все, чтобы каждый, кто спустится в Преисподнюю, не вернулся оттуда! Вот почему там есть охрана и пост Федерации! Кроме того, сам факт, что Федерация предприняла столько усилий, чтобы скрыть старый мост и парк, заставляет предположить, что меч именно там, в ущелье!
— Так же как и то, что Федерация хочет, чтоб он там и оставался!
Разговор оборвался, все трое разошлись по своим местам. Вечер быстро перешел в ночь, и дневная жара наконец спала. Маленькая компания почти в полном молчании съела незамысловатый ужин. Один Падишар, как обычно, был полон энтузиазма — он шутил, рассказывал разные истории, будто это самый обычный вечер, не обращая внимания на состояние слушателей. Пар был слишком взволнован, чтобы есть или разговаривать, он просто наблюдал за Падишаром, гадая, действительно ли тот так невозмутим, как кажется. Похоже, ничто не могло испортить предводителю мятежников настроение. Падишар Крил или очень храбр, или слишком глуп. Долинца беспокоило, что он не может решить, какое из двух предположений истинно.
Ужин кончился, все разбрелись, переговариваясь вполголоса. Падишар подошел к Пару и присел рядом.
— Ну что, парень, сильно тебя беспокоит это дело, а? — мягко спросил он.
Их никто не мог услышать. Пар кивнул.
— Ну ладно, ждать осталось уже недолго. — Падишар похлопал его по колену. Их взгляды встретились. — Помни, зачем мы туда идем. Быстро осмотреться — и обратно. Если меч там и его можно взять — прекрасно. Если нет, не станем задерживаться. — Он улыбнулся хищной улыбкой. — В любом случае надо быть осторожным. — Он встал и пошел, Пар смотрел ему вслед.
Минуты тянулись изнуряюще медленно. Пар и Колл молча сидели бок о бок. Пар, казалось, слышал в тишине мысли своего брата. Масляные лампы мерцали и чадили. Большая навозная муха жужжала под потолком, пока Киба ее не прихлопнул. В подвале было душно.
Наконец Падишар объявил, что пришло время отправляться. Все с готовностью вскочили, пристегнули оружие и завернулись в плащи. Затем поднялись по лестнице, вышли из подвала и окунулись в ночь.
Улицы города опустели. Из трактиров и постоялых дворов доносились голоса вперемежку с хриплым смехом и выкриками. На боковых улочках, по которым вел их Падишар, фонари были разбиты или потушены, и только луна помогала путникам находить дорогу в темноте. Они двигались с осторожностью, не привлекая к себе внимания, пропуская пошатывающихся, распевающих песни гуляк. Им ни разу не встретились солдаты: Федерацию не интересовали бедные районы Тирзиса.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
