— Есть, — согласился Мендер, — асГилот.
— Ну и?
— Оба солдаты. Я родился на боевом крейсере. Оба погибли в какой-то из бесконечных войн. Посмертно к наградам представили. Поэтому и Гринворский приют. Вот и все. Еще вопросы?
— Нет. Какие тут вопросы. А теперь оставим на суд людской, кому из нас было хуже…
— А вон, вон, в форме курицы. Он чей?
— А мне кажется, он на сапог больше похож…
**********
Маска оказалась неожиданно тяжелой для своего размера и ожидаемо противной. Мало того, что все лицо будто измазали сладковатым и липким джемом, так он еще и весил не меньше килограмма.
Удовольствия не добавляла и новая очередь. Теперь она образовалась на самом Тире.
Когда крейсер вошел в отсек, на него была отправлена проверочная бригада. Часть пограничников занималась осмотром самого корабля, часть притащила столы и стулья в один из ангаров Тира и начала досмотр всех членов экипажа. Все это походило на призывную медицинскую комиссию, только бумажек больше.
Талиса ради соблюдения конспирации и во избежание лишнего внимания стояла в очереди одна, без сопровождения, и, как простая смертная, коротала время обзором потолка.
Лишь спустя три часа девушка смогла избавиться и от " джема", и от навязчиво пялящейся толпы. Но время пряток еще не миновало.
Из-за наплыва беженцев на Сиэа царил хаос. Множество преступлений: убийства, драки, изнасилования — совершались каждый денькак на почве голода, так и по причине ненависти к новоприбывшим.
К планете перебросили шестнадцатый гвардейский флот, экипаж которого должен был помочь планетарной безопасности. Однако переизбыток солдат породил лишь новые возмущения.
Талисе это играло на руку: оставаться незаметным в такой толпе было куда как проще, чем в городе, где все работает в штатном режиме.
Тем не менее все понимали, что ей куда разумнее оставаться на крейсере, пока гвардейцы разыскивают знакомых и собирают информацию. Однако Тала твердо решили спускаться вместе с ними. Возможно, она хотела еще хоть немного окунуться в общество людей, рядом с которыми жила столько лет. Возможно, ей было необходимо пропитаться ненавистью к тем, кто обрек ее соседей на жизнь в лагере беженцев. А возможно, она просто устала прятаться и в глубине души хотела, чтоб ее узнали. Как бы то ни было, небольшой отряд из Талисы, гвардейцев и Инсая в компании двух наемников разместился в транспортном корабле и подготовился к отлету.
************
Каждый протекторат всегда имеет свой оттенок. Это как коктейль из культуры, рас, размера, важности, научного прогресса и еще сотен ингредиентов.
Тариси всегда считались железным кулаком Азул. Помимо воинственности, порожденной постоянными внутренними войнам, они преуспели и в тяжелой промышленности, столь подходящей для военного ремесла. Самый большой флот, самые отважные воины и лучшие стратеги. Отсюда вытекли и красные гербы, и красный оттенок протектората.
Виеры же приберегли себе пробирки и книги. Наих территории царили наука и качество. Передовые товары, передовые удобства, передовая экономика, а вместе с ними центр интриг и политических движений. Синий. Таков был их герб и оттенок.
Алитереса — тайное озеро в лесу, вокруг которого бушует стройка. Центр Империи. Одна из самых древних и больших областей. Пока приграничные территории мучились от голода и войн, совершенствуясь в решении собственных проблем, Алитереса утопала в изобилии. Плодородные и богатые миры, довольные жители и отсутствие проблем наградили этот протекторат зеленым оттенком. Минимум бедности, максимум удобств. Избыточность и алчность соседствовали с жертвенностью и милосердием. И в лучшие времена вторые качества даже доминировали. Но лучшие времена всегда остаются где-то в прошлом.
Именно по этой причине долгом местного протектора было предоставить убежище всем пострадавшим независимо от их приверженности в этой войне. Но весь романтизм его геройства разбивался о реальность.
Он знал, что любая война — это риск и убытки. Его армия слаба, а граждане слишком разъелись, чтобы идти умирать непонятно за что. Любое действие порождает волнение, а после плотного обеда волноваться нельзя. Так он присягнул нейтралитету. В конечном счете на кой черт ему сдалась столица? Его и здесь неплохо кормят.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Подобный ход мыслей понятен и прост, а такие веяния всегда заразительны. Неудивительно, что наместник Сиэа прельстился гедонизмом и ответил на призыв своего протектора решительным безразличием.
************
— Везете беженцев? Везите. Где их размещать? А мне откуда знать? Спросите у моего заместителя.
— А мне откуда знать? В городе Рогатэ есть мэр. Спрашивайте у него.
— Да я мэр, и что? В Рогатэ места нет. Что значит нужно куда-то девать беженцев? Какой приказ? Какой протектор? Ну ладно-ладно. Вон там пустырь за городом, везите туда. Обратитесь к моему секретарю. Он все сделает.
— Что сделаю? А средства мне кто выделит? Я из своей зарплаты что ли обеспечивать ваших беглецов должен? Пусть сами о себе заботятся. Мы из Алитересы не любим халявщиков и гедонистов.
Этот сюжет диалога повторялся из раза в раз, пока на Сиэа не оказалось полмиллиарда беженцев на улице. Лишь перебив эту критичную цифру, новоприбывших беглецов стали отправлять на другие планеты, а тем, что уже прилетели, выдали хотя бы палатки или что-то на них похожее и начали подвозить еду.
В сухом остатке о выгнанных из собственных жилищ согражданах заботились лишь простые жители и в особенности торговцы, сразу же разместившие импровизированные ларьки в лагерях и поднявшие цены на всякий мусор в сотни раз.
Кражи и кровавая кара за них. Грабежи и злоупотребление властью. Безразличие, безнадежность и страх. В это месиво Тала попала, сойдя на поверхность планеты.
***********
— Из Манарифа? Да, тут. Мы все из Манарифа. Кого ищете?
— Командира городской охраны.
— Талифачто ль?
— Знаете его?
— Так все знают. Он председатель совета нашей так сказать… общины. Мы тут в цивилизованность играем, стоя по уши в дерьме.
— А найти-то его где?
— Он на складе должен быть. Постоянно считает, когда мы с голоду сдохнем. И за всякими уродами следит, чтоб не воровали у своих же. Вот что за погань? Смотри, сколько торговцев. Промышляй — не хочу, а они — нет. Своих грабят, мрази. Ну я эт… пошел короче, — пьянчуга отошел от Дарота и начал пробираться через отряд. Увидев Талу, он на секунду застыл, рассматривая ее. Затем снял свою порванную шляпу и выдал:
— Красотка, не присоединишься ко мне вечером? Поляну накрою по высшему разряду, вот те слово мое.
— Нет.
— Да что ты такая суровая. Я к вечеру буду самым желанным человеком в лагере, а ты нос воротишь.
— Тебе сказали нет! — заступился Инсай.
— Ну и пошла ты… И ты пошел… — резкий и болезненный удар по мордеотправил вора в грязь.
Талиса быстро схватила своего защитника за рукав и прошептала ему на ухо:
— Не привлекай внимания.
Но ее опасения не оправдались. Прохожим было наплевать. Им и своих проблем хватало.
После пары проверок информации, а также уточнения точного маршрута отряд добрался до склада.
***********
Трогательность сцены встречи отца и сына не смогло затмить даже удивление от встречи бывшего командующего городской охраной и бывшей принцессы.
— Нам нужно найти более укромное место, — сказал Талиф и потащил своих гостей вглубь палаточного лагеря.
На месте у весьма большой, но слегка рваной палатки Астира ждали мать и брат. Все живы. Все здоровы. Ну почти. Что еще нужно для счастья? Разве что деньги. Достойная крыша над головой. Безопасное небо. Отсутствие слова "почти" перед словом “здоров”. Ну и еще по мелочи.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Зачем вы прилетели? — с порога (жаль, что его нет у палатки) спросил Талиф.
— Забрать вас, пап. Вы не можете здесь жить.
— Хорошо. Заберете маму с братом.
— А ты?
— Мне стоит остаться здесь.
— Чепуха! Тебе не нужно оставаться.
