Дэниел и Дикки только сели обедать, когда внизу раздался громкий стук в дверь.
– Это дядя Клем, – дрожа всем телом, прошептал Дикки, – вы ведь не отдадите меня, нет?
– Ни в коем случае, – спокойно ответил Дэниел. – Сиди здесь со своим другом, а я спущусь и посмотрю, кто пришел.
У дверей уже стояла миссис Тэйлор. Дэниел успокаивающе положил ей руку на плечо:
– Не волнуйтесь. Идите на кухню и предоставьте это дело мне.
– Хорошо, но ты слышал, что кричал этот нахал там про нас? Мой дом приличный, а что теперь про нас могут подумать люди?
– Я слышал, – сказал Дэниел, – но ему никто не поверит. Оставьте это дело мне. Я с ним сам разберусь.
Дэниел так резко распахнул дверь и неожиданно появился на пороге, что Клем отпрянул на несколько ступенек вниз. Вокруг стала собираться толпа зевак в предвкушении драки около дома, о котором шла слава как о самом порядочном доме на всей улице.
– Что за шум? – твердо спросил Дэниел. – Если ты ищешь Дэниела Хантера, Клем Уолкер, то он перед тобой. Что я могу для тебя сделать?
– Где ты прячешь мальчишку? – Клем сделал шаг вперед. – Где мой вор-племянник? Он думал, что ему удалось сбежать с моими деньгами, а-а? Так он просчитался. Ты мне его отдашь, а не то я пожалуюсь властям.
– Ну уж нет, не отдам. А вначале у меня есть что сказать тебе. Посмотрим, что скажут власти человеку, который избивает племянника своей жены, который украл у ребенка последнюю одежду и ботинки.
– Это ложь, грязная, подлая ложь, – завизжал Клем. – Я заботился о нем, как о собственном сыне, и что я получил вместо благодарности? Он обокрал свою тетю, которая любит и жалеет его, и сбежал. Ты прячешь его где-то здесь и, видит Бог, что я верну его или тебе будет хуже.
– Хорошо, если можешь, войди и возьми его, – дерзко сказал Дэн. Он не собирался выходить из себя. Он настроился сохранять спокойствие и хладнокровие, он хотел поговорить с Клемом Уолкером, прибегая только к здравому смыслу, но последний месяц, с той самой встречи с Кристиной Дэниел жил в напряжении, на грани срыва, считая иногда, что во всем виновата она, иногда виня себя, а иногда и Уилла Сомерса, который завидовал его дружбе с Кристиной и не упускал возможности уколоть Дэна. И Дэниел почти весело приготовился к тому, что сейчас должно было произойти.
– Ты – проклятый выскочка-учителишка! – заревел Клем и стал подниматься к Дэниелу.
Он был крупным мужчиной, привыкшим драться с каждым, кто возражал ему. Но Дэниел был не менее сильным, к тому же в последнее время он часто тренировался в кулачных боях со старшими ребятами в школе. Клем не успел опомниться, как был отброшен вниз со ступенек. Вокруг собралась целая толпа любопытствующих, чтобы увидеть исход боя. Представление закончилось скоро тем, что Клем, стоя на коленях, размазывал по лицу кровь и не мог повернуть голову, Дэниел же победоносно улыбался, стоя над поверженным противником.
– Думаю, этого достаточно? – спросил Хантер.
– Ты за это мне ответишь, Бог тому свидетель, – тяжело сказал Клем, медленно поднимаясь. – Посмотрим, что на это скажет констебль: кража ребенка, ограбление и избиение. Не думай, что тебе это сойдет с рук. Ни за что! – зло сказал Клем, затем он отошел в сторону, сопровождаемый свистом и смешками зрителей.
Дэниел выиграл первый раунд, но не испытывал иллюзий насчет последующей удачи. Закон был на стороне Клема и, когда Дэниел на следующее утро поговорил с мистером Брауном, тот подтвердил это.
– Плохо дело, Дэн, – разочарованно сказал Браун, – особенно сложно будет с твоим дальнейшим преподаванием в школе. Видишь ли, родителям это может не понравиться.
– Но, мистер Браун, если бы вы видели мальчика! – воскликнул Дэниел. – Он умирал от голода и весь в синяках. Дикки в таком ужасном состоянии…
– Очень может быть, я верю тебе, Дэн, но ты должен помнить, что мальчик – лишь один из многих. Таких, как он, – тысячи. Отцы избивают сыновей, мужья забивают до смерти своих жен, и это, в сущности, их право. Таков закон…
– Значит, закон не справедлив, – упрямо сказал Дэниел. – Я знаю и понимаю, что таких, как Дикки, тысячи, но если я помогу хотя бы ему одному, то сделаю шаг в верном направлении, и разве я буду не прав?
Мистер Браун молча покачал головой.
– Понимаешь, Дэн, все, о чем ты говоришь, верно, и я понимаю тебя, твои чувства, но у меня тяжелое предчувствие, что у нас могут быть неприятности, а в случае приближающихся выборов сюрпризы нам не нужны.
К сожалению, Браун оказался прав. Клем Уолкер не терял даром времени. На следующее утро Дэниел предстал перед лицом местного полицейского, довольно толкового парня, который, похоже, знал, что люди его профессии в Ист Энде не очень-то пользуются уважением.
Дэниел аккуратно и честно отвечал на все вопросы полицейского, который старательно крупным почерком записывал ответы в маленькую книжечку.
– А что произошло вчера на Райской Аллее? – продолжал констебль. – Клем Уолкер утверждает, что вы на него напали.
– Но он лжет. Это он напал на меня. Он хотел силой забрать мальчика, а я ему запретил даже касаться Дикки. Мальчик очень слаб, он так сильно избит, что даже не в состоянии посещать школу.
– А как насчет ограбления? – прищурившись, спросил полицейский. – Мальчик действительно украл у своего дяди какие-то деньги?
– Деньги! – захохотал Дэниел. – Я покажу вам эти деньги. Я показывал их в школе своим ребятам. – И Дэниел полез в карман и достал оттуда маленькую монетку. – Это серебряная монета датирована аж 1672 годом! Она, наверное, пролежала в земле около двух сотен лет. Ее выкопала собака, и мальчик взял ее из простого любопытства. А вы говорите об ограблении…
– Что ж, мистер Хантер, – сказал констебль, – я, конечно, должен все рассказать своему начальству, ваш вопрос будет решаться в суде.
Дэниел задумался и спросил:
– Скажите, мальчика вернут обратно его родственнику? Но как же это можно?!
– Трудно что-то сказать. Ребенок должен жить вместе с родственниками, а не с чужим молодым человеком, к тому же одиноким. В общем, я еще не знаю, что решит мистер Гудолл. А пока постарайтесь больше не сталкиваться с Клемом Уолкером – это не сыграет вам хорошей службы.
Ну, мы все с вами обговорили. Желаю вам всего хорошего, мистер Хантер, а мне пора.
Констебль ушел, а Дэниел остался сидеть в отчаянии и растерянности. Что ж, думал Дэниел, все, наверное, правильно. Он и сам не знал, что делать с мальчиком, как его спасти, и в то же время в нем кипела решимость и желание не отдавать ребенка в рабство к его родственникам. Удивительно, какой фурор произвел этот инцидент в округе. Людские мнения разделились, все ждали, какой же будет исход событий.
