Дело было в самом разгаре, когда Кристина вернулась в клинику после долгих и ужасно скучных недель жизни в Брамбере. Рядом с ней не было Гарета, он в это время жил вместе с дядюшкой в Германии, Гарри уехал в Париж и слал редкие письма с описанием великих людей – актеров, певцов, художников, с которыми ему удалось встретиться.
Кристина думала о том, забыл ли ее брат Кейт Хантер. Даже общение с сестрой Маргарет не могло улучшить ее настроения. Маргарет и Фредди были полны семейного счастья, поглощены заботами о малыше, они жили своей устоявшейся жизнью. Кристине же хотелось каких-то перемен, событий, которые бы разрушили размеренность и спокойствие ее лондонской жизни. Она ничего не могла поделать со своим настроением, ей так хотелось рассказать кому-нибудь о том, что с ней происходит, но никого близкого не было рядом. Ей мог бы помочь разговор с Кейт Хантер, но девушка была очень далеко от Лондона, переезжала из одного города в другой.
Долгими вечерами Кристина лежала в своей комнате и думала о Дэниеле, вспоминая, как быстро, в течение нескольких минут, он мог от мрачного настроения переходить к смеху. Она вспоминала, как он трогательно заботился о бедных, с каким интересом читал те книги, которые она ему приносила, как он здраво рассуждал о смысле жизни. Ей казалось, что она по уши влюбилась в Дэниела, и это ее пугало. Кристина понимала, что Дэниел не обладал таким же спокойствием и рассудительностью, какие были у Гарета, и знала, что у них с Хантером не может быть счастья, похожего на счастье Маргарет и Фредди, и вообще у них с Дэниелом не могло быть будущего…
Как ни странно, но редкие минуты счастья Кристина испытывала благодаря своему отцу. Они вместе катались на лошадях, вместе гуляли, и Кристина стала лучше понимать отца, по-другому оценивать многие его поступки и решения. Эверард Уориндер тоже другими глазами взглянул на свою маленькую непослушную Крис, ему понравилось подолгу беседовать с ней. Когда они вернулись в Лондон, он не стал возражать против ее посещений клиники. В первый же день ее возвращения из Брамбера доктор Декстер рассказал ей о Дикки, о том, что произошло с мальчиком.
– Твой приятель, Кристина, этот школьный учитель, похоже, нашел себе большие неприятности, – как бы между прочим сказал доктор. – Кажется, Дикки сбежал от тетки из-за плохого обращения с ним. Хантер приютил его и теперь отказывается отдавать мальчика.
– А откуда вам это известно? – поинтересовалась Кристина.
– Мальчик приходил в больницу. У маленького бедного чертенка ужасное положение, его дядя жестоко над ним издевался… Не удивительно, что мальчик от них сбежал. Теперь Дикки придется нелегко, как, впрочем, и Хантеру, – его обвиняют в краже ребенка, грабеже и жестоком избиении, представляешь?
– Но это же несправедливо! Это же грязная ложь…
– Конечно, но, похоже, наш друг разбил Клему Уолкеру лицо, и теперь будет суд, и Хантеру будет предъявлено не одно обвинение.
– А как чувствует себя Дикки?
– Хуже некуда… Я сказал Дэниелу, что если потребуется медицинское подтверждение его состояния, то я дам таковое.
Кристина была очень встревожена разговором с доктором и когда пришла домой, не могла ни о чем больше думать. У нее не выходили из головы слова Декстера, что дело будет рассматриваться в суде. Она вспомнила, как Дэниел всегда хлопотал о судьбе мальчика, его матери, как опасался за его будущее, когда объявилась его тетка.
Кристина спрашивала себя, чем она могла бы помочь мальчику и Дэниелу. Впрочем, как бы невзначай, она спросила отца:
– Папа, а должны ли родители отвечать перед судом за жестокое обращение со своими детьми, за эксплуатацию их труда, если дети еще очень маленькие по возрасту?
– Почему тебя это вдруг заинтересовало? – поинтересовался Уориндер. – Всегда нужно рассматривать конкретный случай, учитывать особенности, решения могут быть различными.
– Папа, а сколько должны родители платить за обучение ребенка какому-нибудь ремеслу? – не успокаивалась Кристина.
– Не знаю, дочка. Сейчас это не распространено, – отец улыбнулся. – Ты же, думаю, не собираешься по своей доброте платить за обучение какому-то делу всех сирот Ист Энда?
– Нет, – не сразу ответила Кристина, – просто в одном из магазинов, где я покупала перчатки, меня обслуживала девочка лет тринадцати.
– Уж не собираешься ли ты, Крис, истратить свои деньги на какой-нибудь детский проект для своей клиники? – вмешалась в разговор леди Кларисса.
– Ну что ты, мамочка, просто я поинтересовалась, вот и все…
Кристина продумала всю ночь, она решила, что теперь у нее будет свой собственный счет в банке.
На следующий день служащий банка, пересчитав ее тридцать соверенов, весело сказал:
– Это очень значительная сумма, мисс. Надеюсь, мисс Уориндер, вы не станете тратить все деньги сразу?
– Только по очень важной необходимости, – ответила Кристина, пряча деньги в сумочку.
Взяв кеб, она поехала искать магазин мистера Брауна. Найти его оказалось довольно просто – на здании большими буквами было написано имя владельца. В магазине к Кристине подошел паренек лет пятнадцати – шестнадцати и поинтересовался, чем он может ей помочь.
– Пожалуйста, скажите мистеру Брауну, что с ним хочет увидеться мисс Уориндер.
Мальчик мгновенно исчез. Через минуту Кристине навстречу вышел мистер Браун. Он вежливо раскланялся и, мило улыбаясь, предложил пройти в его кабинет. Уговорить мистера Брауна взять на работу в свой магазин Дикки оказалось очень сложно, хозяин был несговорчив.
– Мальчику всего двенадцать лет, а это еще рановато, чтобы работать у меня. Он еще не может работать помощником продавца. Мне, безусловно, очень жаль его, этот Клем Уолкер настоящий зверь. Но знаете, мисс, мне совсем не нравится позиция Дэниела Хантера.
– Но, пожалуйста, поймите, мистер Браун, – убежденно сказала Кристина, – когда в суде узнают, что мальчик хорошо пристроен, что он в свободное время от учебы работает у вас в магазине, дело будет иметь совершенно другой поворот. Вы же, насколько я знаю, нуждаетесь в работниках, так почему же не взять Дикки? Тем более, что вы открываете новый магазин… Когда он откроется?
– В конце года, как раз накануне рождественских праздников, – сказал мистер Браун и внимательно посмотрел на Кристину. – Но скажите, мисс Уориндер, почему вы так убежденно меня уговариваете? Вы так заинтересованы в судьбе мальчика?
– Видите ли, мистер Браун, я это делаю по своему собственному желанию. Когда я впервые пришла работать в клинику, Дикки практически был моим первым пациентом. Я знала о его судьбе, о гибели его мамы…
