ЭПИЛОГ
Служащий за стойкой возвратил маленькую кожаную папку и улыбнулся.
— Надеюсь, вам понравится путешествие, господин и госпожа Ниманды.— Он ласково окинул их взглядом — это было частью его работы.— И вы найдете там все, что ищете.
— Спасибо.— Декард взял папку с печатью эмиграционной службы ООН и тисненными золотом буквами «НОВАЯ ЖИЗНЬ!» и убрал ее в карман.— Ные сомневаюсь.
Узел в желудке наконец рассосался — поддельные паспорта и другие документы были последним барьером, который .им предстояло преодолеть. Он отвернулся от стойки.
— Пойдем, дорогая. Не хотелось бы опоздать на рейс.
Идя по коридорам космопорта Сан-Педро, Рейчел прижималась к его руке. Сверкающие хромом стены были увешаны картинами счастливой жизни в колониях — Норман Рокуэлл вперемежку с ранним советским реализмом: смеющиеся дети и поля зерновых.
Как только они поднялись на борт корабля, Рейчел склонила голову на плечо Декарду, словно она уже устала от полета.
В течение всего инструктажа о мерах безопасности, что проводили двое служащих в форме, девушка не открывала глаз. Возможно, спала. Декард позволил ее руке оставаться в своей ладони; он чувствовал слабый пульс на ее запястье.
Затем кабину охватила низкочастотная вибрация. Декард оглядел ряды кресел: кроме них, пассажиров было немного... эмигранты.
— Мне снилось...
Веки Рейчел, задрожав, открылись. Она посмотрела прямо перед собой:
— Чтоб
Девушка покачала головой:
— Я не помню.
Рейчел выглянула в маленький круглый иллюминатор. Не настоящий — эмуляция, видеоизображение, передаваемое внешними камерами корабля. До самого горизонта, изгиб которого теперь уже был виден, простирался пепельно-серый Тихий океан.
— «Мы Землю быстро покинем...— тихо произнесла Рейчел.— И поднимемся в дом родной...»
Старинная песня — прошло какое-то время, прежде чем Декард узнал протестантский гимн. Гимн навлек воспоминания, не детства, нет, другого мира, того, что остался в грубых деревянных стенах хижины далеко на севере. И другие воспоминания, когда женщина склонилась, смотря сквозь стекло черного гроба на лицо, которое было спящим отражением ее собственного. Тогда она произнесла слова другого гимна.
Декард произнес название вслух:
— «Прочь печали и страх...»
Обернувшись, Рейчел посмотрела на него, У нее округлились глаза, словно внезапно она поняла, что выдала себя.
— Не беспокойся,— откинулся назад Декард,— Это не имеет значения.
На память пришли другие старинные слова: «Скоро мы обретем наш дом; появится город святых, придет день вечности... »
Он закрыл глаза, не выпуская руки Рейчел.
Ему поставили новое сердце — новейшей модели, самое совершенное, лучше того, с которым он родился. И дали новую работу, простую, по крайней мере, на время. Что-то вроде наведения порядка. В архивах Управления.
Он проверил пульс, кровяное давление и уровень кислорода в легких, взглянув на миниатюрный жидкокристаллический индикатор, вживленный в запястье. Все в порядке — Дейв Холден без напряжения поднимался по дорожке от того места, где его высадил полицейский челнок. Каждый шаг подхватывал с земли сухие сосновые иголки. Живые твари разбегались по сторонам, прячась в густой
тени леса.
Хижина представляла собой кучу обугленных бревен и пепла — как он и ожидал. Люди, работавшие на Сару Тирелл, сообщили все подробности своего последнего задания. Холден достал фотоаппарат и сделал несколько снимков — для отчета.
Перешагнув то, что когда-то было порогом, он оглядел черный прямоугольник. Среди пепла-
стекло, остатки вылетевшего от жара окна; чугунная печка, упавшая набок; следы чего-то, что, возможно„было деревянным стулом и столом до того, как вокруг разбушевался огонь...
И кое-что еще, нетронутое. В превосходном состоянии — эти люди сделали так, как им было велено. Вынесли черный гроб — модуль для транспортировки во сне — из хижины на безопасное расстояние, а затем вернули его назад. Со всем содержимым. Только уже не спящим, не умирающим. Уже вне пределов этих понятий.
Холден посмотрел сквозь стеклянную крышку гроба на лежащую внутри женщину. С закрытыми глазами, с разметанными по шелковой подушке волосами. Рейчел. Он знал, что это она. Та, которую любил его бывший напарник Декард. Это была она.
Одного взгляда на приборную панель транспортного модуля было достаточно, чтобы понять, что все жизненные процессы остановились. Поддерживающие жизнь системы гроба были отключены. Формально это не убийство — законное обращение с собственностью корпорации «Тирелл».
Холден не стал делать снимки черного гроба. В этом не было необходимости. У него в памяти женщина навсегда останется спящей.
Медленно возвращаясь к челноку, он размышлял. Почему Рейчел оставили здесь? Вот так, нетронутую? Он знал или, во всяком случае, хотя бы предполагал, почему Сара Тирелл совершила все остальное. Всю ту комедию, будто она Рейчел, спящая на кровати в личных покоях Тирелл. В то время, как управляемая компьютером в реальном времени ее говорящая копия жила на экране монитора. Среди обугленных развалин корпорации «Тирелл» сохранилось достаточно свидетельств того, что произошло. Похожий трюк полиция использовала по отношению к Декарду, пытаясь заставить его поверить, что Брайант еще жив. Тогда Декард раскусил обман. Странно, что он не разгадал маленькую хитрость Сары.
Наверное, все дело в том, чего ты хочешь... Высоко в небе ястреб сделал круг и скрылся из вида... У Сары получилось — она добилась того, что хотела. Стала Рейчел, Стала любимой...
Возможно, Декард тоже. Возможно, он вовсе и не был одурачен.
Холден вернулся в челнок, и кабина автоматически закрылась. «Декард тоже добился того, чего хотел. Отчасти. Неким образом. Возможно».
Хотя какое это имеет значение?
Мгновение спустя челнок взмыл в небо и повернул на юг, в сторону Лос-Анджелеса.
