Наступило неловкое молчание. Светило американской физики, лауреат Нобелевской премии, профессор Гарри Нельсон совершил грубую бестактность: на собрании Комиссии, одушевленной самыми высокими патриотическими чувствами, он произнес слова, подлежащие суждению сенатской комиссии по расследованию антиамериканской деятельности. Но все присутствующие, в том числе и неистовый Питер Раулинсон, как бы по молчаливому сговору, согласились считать эти слова непроизнесенными: быть может, подобное великодушие склонит Нельсона к большей уступчивости.
Первым нарушил молчание Дин Джадсон, только что проглотивший «бодрящую» таблетку, протянутую ему одним из врачей.
— Почтенные господа, — сказал он с привычным оттенком пренебрежения, которым устанавливал расстояние, отделяющее его от остальных людей, — я обладаю нормальными умственными способностями, однако никак не могу понять, что здесь происходит. Если новый метод существует — то о чем идет у вас разговор? Если нет — то для чего мы собрались? Не пройдет и полугода, как мое новое месторождение в Африке, «Ураниум-Буала», начнет давать многие тысячи тонн урановой руды. Я явился сюда лишь за тем, чтобы узнать: строить ли мне заводы прежнего типа или рассчитывать на новый, более дешевый способ разделения урана. Я жду ответа, Паттерсон! — И Дин Джадсон откинулся на спинку кресла.
Если мысленно отбросить в сторону ширму государственности, затейливо украшенную пышной фразеологией, то сразу обнажится скрытая пружина, направляющая деятельность и Комиссии с ее «великой пятеркой», и Разведывательной службы страны, и ее военных лидеров, и ее дипломатов, и Конгресса, и даже Белого дома. Дин Джадсон принадлежал к той денежной олигархии, в руках которой была сосредоточена вся р е а л ь н а я власть в стране. Эти люди обладали, несомненно, сильным практическим умом и незаурядными организаторскими способностями, но, подобно профессиональным преступникам, были начисто лишены чувства социальной связи: их собственная страна и все человечество были для них лишь средством для достижения тех или иных корыстных целей. Атомный Бизнес служил для них источником чудовищных, небывалых прибылей, и их ничуть не заботило, что сегодня этот Бизнес пожирает трудовые усилия сотен миллионов людей, а завтра потребует самые их жизни. Это были крайне опасные люди, убийцы с огромным диапазоном действия, достигавшим размеров целой планеты. Однако крупнейший из них сидел сейчас в окружении двух высокообразованных врачей, которые с трепетным беспокойством следили за каждым биением его драгоценного пульса.
— Я надеюсь, мистер Джадсон, — склонился перед ним Патрик Паттерсон, — что глубокоуважаемый профессор Нельсон сообщит нам, так сказать, основы…
И Паттерсон с любезно-настоятельным выжиданием остановил свой взгляд на Нельсоне.
— Господа, — сказал Нельсон, — чтобы не длить недоразумения, скажу с полной определенностью: да, мы с покойным Хантером действительно нашли новый, технически очень простой принцип разделения и обогащения урана и на его основе приступили к разработке практического метода…
— Прекрасно, прекрасно! — восторженно воскликнул Раулинсон, усмотревший в признании Нельсона награду за свою сдержанность, стоившую ему немалых усилий.
— Но эта наша работа, — продолжал Нельсон, — совпала по времени с внутренним, духовным кризисом, который пережили мы вместе с Хантером. Этот кризис привел нас к решению порвать с военно-атомной промышленностью и всецело посвятить себя мирной физике и борьбе за мир во всем мире. Преследовать войну по пятам, где бы и когда бы она ни возникла, тушить чуть занявшееся пламя, пока оно не разгорелось в пожар, — вот что стало целью нашей жизни и предметом всех наших усилий. Я имею основание думать, что Хантеру это решение стоило жизни, и мой долг, как его друга и единомышленника…
— Но, коллега Нельсон, — перебил его Эрнст Поттер, охотно щеголявший своим цинизмом, — надеюсь, ваши новые убеждения не помешают вам ознакомить нас с открытым вами техническим принципом. А уж разработку практического метода и связанный с этим грех мы охотно возьмем на себя!
— Увы, помешают, Поттер, — с иронической грустью сказал Нельсон. — Я вовсе не намерен указывать человечеству путь к наиболее простому и дешевому виду самоубийства.
— Вы всегда были декламатором, Нельсон, я помню вас еще со времен Хиросимы. А вообразите на миг, что русские ученые уже успели разработать у себя подобный метод разделения и обогащения урана — что тогда? Уж они-то не станут, конечно, таить от своего правительства сделанное открытие!
— Что же, видимо, они имеют основание считать, что служат благому делу, — спокойно отозвался Нельсон. — У нас с Хантером не было такой уверенности.
— Да вы просто тайный коммунист! — Раулинсон, сподвижник покойного Маккарти, негодующе стукнул кулаком по столу. — А у меня нет уверенности, что вы не поделились уже своим открытием с русскими!
— Мне жаль вас, Раулинсон, — сказал Нельсон. — При такой подозрительности вам, вероятно, очень беспокойно живется…
5. ДЖАДСОН ПРЕКРАЩАЕТ ДИСКУССИЮ
В этот момент зазвонил телефон, стоявший на столе возле члена «великой пятерки» Паттерсона.
— Хэлло!.. Рад приветствовать вас, миссис Нельсон… Да, да, здесь, передаю трубку!…
И Паттерсон протянул трубку сидевшему против него Нельсону.
— Вас вызывает миссис Нельсон.
— Простите, господа!.. Да, Бетси, это я… Нет, утром я не заходил в кабинет, после завтрака прямо поехал сюда… Что-о?.. Вот как!.. Ну, конечно же, ночью… Эти темные люди предпочитают ночь, она хорошо маскирует их… Пустяки, Бетси, вели вставить стекло, и забудем об этом… Уже?.. Да, дорогая, скоро буду, я здесь никому не нужен.
Нельсон положил трубку и с безмятежным видом оглядел присутствующих.
— Еще раз простите, господа! Маленькое домашнее происшествие: сегодня ночью неизвестные люди забрались через окно моего коттеджа в мой рабочий кабинет и вскрыли сейф, вделанный в стену.
— Беспечность нашей полиции переходит всякие пределы, — заметил Парсонс, снял очки и стал сосредоточенно протирать их белоснежным платком. — И что же, пропали деньги, ценности?
— Беспечность, сэр? — улыбнулся Нельсон. — Напротив, полиция проявила на этот раз редкую расторопность: неслышно забраться ночью в обитаемую квартиру! Но ее постигла горькая неудача: сейф был пуст! Мы с Хантером допускали подобную возможность и в свое время поместили в безопасное место всю научную документацию, связанную с разработкой нового метода разделения урана.
