Странное положение Брокара в компании определялось тем, что ее хозяева, несмотря на рекомендации Хеллса, не нашли для себя удобным считать его автором заветной рукописи. Видимо, на случай возможных осложнений их гораздо больше устраивала некоторая неопределенность в этом вопросе: Брокар был для них не то скромным посредником между действительным автором рукописи и компанией, не то добрым призраком, принесшим им благую весть об атомном сырье, хранящемся в недрах английской колонии Буала.
Так или иначе, но Брокар вот уже две недели сидел в деловом, вертящемся кресле за зеркально отполированным рабочим столом, в своем собственном кабинете, со стеклянной стеной вместо окон. На двери красовалась дощечка: «Э. П. Брокар, директор». Посетитель попадал сначала в небольшую комнату, где помещался секретарь директора, высокая, тощая, немолодая женщина в очках: мисс Сильвия Игл. Она вела все немудрое делопроизводство Брокара, охраняла его покой, фильтровала посетителей, жаждущих поступить на службу в новое, многообещающее предприятие, накрепко огражденное от экономических кризисов и сокращения производства.
Сюда являлись студенты, готовые за самую скромную плату отработать лето в губительном тропическом климате, чтобы скопить деньги для дальнейшего пребывания в университете; безработные ученые и полуученые, оставшиеся за бортом в результате очередного промышленного кризиса; бывшие преподаватели колледжей и институтов, уволенные под разными благовидными предлогами за свои «красные» убеждения. Однако им почти никогда не удавалось проникнуть к господину директору: все возникающие вопросы с успехом решала мисс Игл.
Но вот дверь широко распахнулась, и в комнату уверенно вошел крупный, плотный, элегантно одетый человек лет пятидесяти. Кинув беглый взгляд на секретаршу, он бесцеремонно прошел мимо нее к двери, ведущей в кабинет директора.
— Что вам угодно? — резко остановила его мисс Игл. — Директор занят!
— Ай-яй-яй! — издевательски произнес посетитель, берясь за ручку двери. — Чем же это он занят?
С этими словами он открыл дверь и исчез из поля зрения мисс Игл. Но мисс Игл не так-то просто выбить из игры. Она проворно вскочила и прошла в директорский кабинет следом за настойчивым посетителем.
— Ну и ну! — воскликнул тот, протянув к Брокару обе руки через разделяющий их стол. — Ты, я вижу, тут не зевал, Брокар!
— А, Стамп, — сдержанно отозвался Брокар, чуть привстав с кресла. — Откуда ты? Какой ветер принес тебя к н а м?
Убедившись, что директор не нуждается в ее помощи, мисс Игл удалилась, прикрыла за собой дверь, уселась за свой секретер, выдвинула нижний ящик и включила скрытый там аппарат подслушивания. Затем она спокойно вернулась к прерванным занятиям.
— К в а м? — В голосе Стампа слышна злобная насмешка. — Прямо из Парижа, господин директор, где вы не так давно промышляли самодельными румянами для уличных девок! И если бы не я…
— Вот что, Стамп, — прервал его Брокар, бледный от гнева и решимости, — либо ты оставишь этот тон, либо я сейчас же прикажу вышвырнуть тебя из кабинета!..
— Ну, ну, — примирительно сказал Стамп, он вовсе не расположен был ссориться. — Неужели старому приятелю и пошутить нельзя?
— Не нравятся мне твои шутки, от них пахнет шантажом…
Стамп пристально, без улыбки, уставился на Брокера.
— Шантажом? А ведь ты угадал, Брокар, я действительно пришел шантажировать тебя. Впрочем, для твоей же выгоды…
Брокар молчал выжидая. Между тем Стамп сторожко оглядел кабинет, измерил взглядом расстояние до двери, за которой находилась мисс Игл, и доверительно склонился к Брокару.
— Нас никто не услышит? — Он перешел на шепот. — Тут нет аппаратов подслушивания?
— А что им тут подслушивать? — не без горечи произнес Брокар, сознававший, видимо, призрачность своего директорского звания.
— И то верно, — Стамп понял его по-своему. — Ведь ты, насколько я знаю, ведаешь низшими научными кадрами компании? Подслушивать тут, конечно, нечего, но у н и х есть проклятая привычка повсюду совать свой нос!..
— А тебе-то что? — встревожился Брокар. — О чем собираешься ты со мной секретничать?
— А вот о чем. Ты имеешь тут дело с наукой — не приходилось ли тебе слышать что-нибудь о новом, упрощенном способе разделения урана? Его открыли известные ученые Нельсон и Хантер. Об этом идут сейчас разговоры в военно-атомной промышленности, среди ученых-атомников…
— Н-нет, я ничего об этом не знаю.
— А ты постарайся узнать, тебе это не так уж трудно! Ваша «Ураниум-Буала» и сам Джадсон очень заинтересованы в этом способе, он чуть не в десять раз удешевляет производство взрывчатого вещества для атомных бомб. Возможно, у вас имеется тут секретная переписка по этому вопросу, протоколы заседаний, доклады. Если надо кому заплатить — плати, я все возмещу.
— А тебе-то зачем этот способ?
— Это не твое дело. Во всяком случае, я щедро заплачу даже за самые общие сведения о нем.
— А на кой черт стану я ловить для тебя рыбу в мутной воде? Я получаю здесь двенадцать тысяч в год, владею крупным пакетом акций, ценность которого будет расти из месяца в месяц. А что предлагаешь мне ты? Возможность влипнуть в грязную историю и потерять все, что я сейчас имею?
— Дело, конечно, твое. Но имей в виду, мои доверители могут здорово напакостить тебе! Как? А очень просто. Поднять шум в печати, разоблачить на весь свет, что ты вор, укравший чужое открытие. И все твое благополучие мгновенно лопнет тогда, как мыльный пузырь!
— А моим доверителям, — подчеркнуто сказал Брокар, — отлично известно, кто я такой и с чем явился к ним. Да ты и сам постарался осведомить их обо мне!
— Это ничего не меняет. Сто́ит только подняться шумихе в печати, как они тотчас же от тебя отрекутся.
Брокар понимал, что Стамп прав и, конечно, будет шантажировать его теперь до конца его дней. А что может он, Брокар, противопоставить ему? Правда, со слов Джозефа он знал, что во время убийства Крайтонов Стамп находился в Лондоне. Ясно, что он причастен к этому преступлению. Но, во-первых, это надо еще доказать, а во-вторых, на трупах супругов Крайтон, как на фундаменте, воздвиглось все предприятие «Ураниум-Буала». Покупка мортуина? Наконец, странное происшествие на лайнере, когда помощник командира чуть не упал в обморок при виде Клод, и другие подобные случаи, о которых она сама говорила Стампу? А что в конце концов обо всем этом известно ему, Брокару? Одни догадки, домыслы, предположения.
— Я должен подумать, — осторожно сказал Брокар. — Я слишком многим рискую…
