— Ну, пожалуйста! — растягивая гласные звуки, девушка жалостливо уставилась мне в глаза, сразу сменив тактику.
Видно, Аямэ решительно настроилась добиться своего.
— Они меня замучают. Знаешь, какие они страшные? Ууууу, — описание сопроводила жестами.
Ещё и носиком сделала шмыг-шмыг, будто собиралась расплакаться от огорчения. Ну что за непосредственная, легкомысленная особа? Кто сейчас так делает? Младшеклассницы? Это же неэффективно. Аямэ похлопала ресничками, продолжая просительно заглядывать мне в глаза. Чтобы усилить эффект, глядя «Снизу вверх», она слегка согнула колени и приподняла личико.
— Хорошо, — печально вздохнул, как всегда, признавая свою неправоту. — Но почему у тебя две страшные подруги? Разве одной недостаточно? Или ты настолько в себе не уверена? — отшутился, чтобы победа не показалась ей слишком лёгкой.
— Ты о чём? — удивилась Аямэ, но почти сразу же догадалась. — Я более чем в себе уверена. Они вовсе не уродины, а настоящие красавицы. Только чуть-чуть мне уступают. Смотри, слюной в баре не захлебнись. Какая-нибудь из них возьмёт и украдёт твоё сердце, а потом его съест, — решила припугнуть.
— Так они ещё и каннибалы?! — наигранно испугался, отшатнувшись от Аямэ.
— Да нет же! — разозлилась девушка. — Они питаются правильно, только здоровой и натуральной пищей!
— То есть, они разборчивые, страшные каннибалы, которые хотят заманить моих друзей в бар, сильно напоить их чтобы… чтобы что? — в очередной раз извратил её слова, продолжая над ней подшучивать.
— Пусть даже не надеются. Ничего у них не будет! — вспыхнула Аямэ от столь гнусных инсинуаций.
Подумав о том, что это она должна выдвигать такие обвинения, и даже собиралась, а не я, ей стало немного обидно.
— Как!? Совсем ТАМ ничего не будет? — с демонстративным ужасом посмотрел вниз. — Они же ещё не стали отцами. Попроси их сжалиться над ни в чём не повинными жертвами UECE (University Entrance Center Examination). Это же невинные дети. Местами, — вспомнил Ёсиду.
Поняв, что с каждым разом становится только хуже, сверкнув опасным, кровожадным взглядом, Аямэ решительно поставила точку в этой разговоре. Точнее, попыталась. Подошла и решительно пнула меня по лодыжке острым носком туфельки. Вот только на рефлексах я резко приподнял ногу и быстро, с силой опустил стопу на обувь девушке, придавив её к полу. Получилось почти как в фильмах про китайское кунфу. В глазах замершей Аямэ блеснули слёзы. Она готова была разрыдаться не от боли, а от резко накатившего понимания тщетности твоих усилий и несправедливости жизни. Всё должно было закончиться не так! С другими парнями в университете этот приём срабатывал безотказно. Поспешно убрав ногу, я тут же принялся искренне извиняться, пытаясь загладить свою вину. Не одним способом так другим, но она добилась желаемого.
На следующий день, после того как отнёс в бухгалтерию документы, переданные Мицухо-сан, несколько минут задумчиво решал сложную задачу, глядя пустым взглядом в потолок и методично постукивая ручкой по столу.
— Мацумото, если тебе нужны деньги, займи в соседнем отделе. И не отдавай. Они мне до сих пор пятьсот иен не вернули, — Рурико не выдержала первой.
Похоже, выбора нет. Самостоятельно я этот вопрос не решу. Посмотрев на Ёсиду, с наигранно-удивлённым видом спросил.
— Ты на этой неделе амулет на удачу не покупал? Или в храме мелочь для пожертвования в ящик не кидал?
— Нет, а что? — заинтересовался Ёсида, уже предчувствуя, что ему вот-вот должно повезти.
Постарался не разочаровать друга.
— Знакомая позвала меня на тройное свидание. В ночной бар. Днём мы работаем, а она с подругами учится. Решила их с кем-нибудь познакомить. Просила привести друзей. Твоё обычное, вечернее «ничего» и сеанс игры на приставке можно перенести на другой день, или они у тебя строго по записи?
— Конечно, можно! Даже нужно. Учатся, говоришь? — парень засиял надеждой. — Надеюсь, им уже больше шестнадцати? — внезапно забеспокоился, опасаясь подвоха.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Хорошо хоть не сказал тринадцати. В Японии возраст сексуального согласия только недавно повысили до шестнадцати. Рурико тут же запустила в Ёсиду маленькой, резиновой куклой корпоративного маскота, стоявшего на краю её стола. Причём так метко, что попала в голову, не нанеся никакого урона. Не для этого кидала.
— Извращенец! Дурак!
В аниме эта фраза звучала смешнее, но там и голосок у сэйю специально подобранный, тоненький, детский, невинный, не то что у неё.
— А я что? Я ничего такого не имел в виду. Хочу, чтобы всё было правильно, — принялся оправдываться мигом покрасневший парень.
— Успокойся, они студентки. В баре собираются отмечать успешно сданное задание. Там скорее ему придётся кричать эти фразы. Хотя меня сразу предупредили, что девушки из приличных семей, поэтому на первом свидании они на подобные предложения не соглашаются. Будут соблазнять тебя молча, до полного опустошения кошелька.
— Не смеши мои воспоминания, — фыркнула Рурико, демонстративно закатив глаза.
Она в институте зажигала по страшному.
— Приличные девушки на первое свидания парней в бар не зовут. Для этого есть парк и палатка с мороженым. Студенчество — это самая отвязная пора в этой стране, когда школьные ограничения уже спали, а оковы корпоративных правил ещё не надеты. Полная свобода действий. Можно я с вами пойду? После бара ещё куда-нибудь заедем, — внезапно загорелась идеей, захотев приятно провести время.
Пристально посмотрев на Рурико, сделал «страшные глаза», кивком показав на Ёсиду, намекая, для кого всё это затевается.
— Хотя у меня же стирка, — она тут же отыграла назад, убедительно изобразив огорчение. — В другой раз.
— А почему амулет на удачу должен быть куплен именно на этой неделе? — Ёсида только сейчас об этом задумался.
— Чтобы не был «просроченным», — отшутился.
— Держи, — очень быстро отойдя от печали, всегда позитивная, жизнерадостная Рурико достала из своего ящика стола и протянула ему небольшой, плоский, прямоугольный, шёлковый мешочек, украшенный красивыми, традиционными узорами.
В Японии амулеты на удачу называются — омамори. Довольно популярная вещь. Имелись даже их коммерческие варианты, сделанные не в храме, а потому не имеющие «духовной» силы и не требующие замены каждый год. Я даже видел омамори с изображением Хелло Китти и Микки Мауса. Детская «модель».
— В нём зашит волос сорокалетней распутницы, заслужившей прозвище «Святая». Говорят, если его носить, то повстречаешь такую же женщину и у вас будет очень жаркая ночка, — Рурико похабно ухмыльнулась.
— Зачем мне распутница? — испугался доверчивый Ёсида, на всякий случай убрав руки под стол.
Наверное, чтобы они не успели его предать.
— Я хочу встретить хорошую девушку. Скромную. Которая не будет вешаться на шею каждому встречному мужчине.
«Ну да, в ночном баре их искать самое место», — мысленно усмехнулся.
— Не проблема, — ничуть не смутилась Рурико, достав из ящика такой же амулет, но другого цвета.
— Вот здесь зашит волос шестидесятилетней девственницы. Гарантированно встретишь женщину очень высоких моральных стандартов.
— С которой у тебя, скорее всего, ничего не получиться, — пожалел его Хасэгава, не советуя брать и этот.
— Тогда…, — Рурико принялась копаться в ящике стола, достав оттуда ещё штук пять разных омамори.
— Откуда у тебя столько амулетов? — удивилась Тамаки, заглядывая в ящик Пандоры.
— Это не мои. У одного из бывших парней забрала, на память. У него их целый ящик пылился в шкафу. То ли продавал их раньше, то ли коллекционировал, я так и не поняла. О, а вот этот моя гордость. — показала один из мешочков. — В нём хранится волос етти.
— Кого?! — большая часть отдела спросила хором, одинаково изумившись.
— Снежного человека. Кёске рассказывал, что один альпинист случайно повстречал его в горах Тибета, при восхождении на одну из горных вершин. Говорит очень здоровый мужик, страшный, лицо заросшее, в вязаной шапочке и оранжевой куртке. Он как того альпиниста увидел, так сразу на него побежал, размахивая руками и что-то гортанно крича. Или, рыча, уже не помню. Тот перепугался и рванул прочь от етти. Так бежал, что сам не помнит, как всего за пару минут чуть ли не «взлетел» на крутой склон без всякого снаряжения. Кстати, обратно слезть так и не смог, поэтому долго искал другой спуск, — усмехнулась.
